Ген Огинского полностью

Фельдмаршал князь Григорий Александрович Потемкин, бывший любовник Екатерины, более не находился на вершине своей военной карьеры, которой он достиг после завоевания Крыма и прочного включения Черного моря в сферу влияния России в результате побед над турками. Он расположил свою штаб-квартиру, обставив ее с восточной роскошью, в турецкой части Молдавии, в Яссах, которые превратились фактически в его собственную вотчину и откуда он руководил действиями войск в войне с Турцией. По пути из Санкт-Петербурга в Яссы, в «русской Литве» (территории Восточной Беларуси, отошедшей к Российской империи по первому разделу Речи Посполитой. – Прим. ред.), находился город Могилев. В том году Потемкин неоднократно проезжал его. Михал Клеофас решил направиться в Могилев, навстречу Потемкину: ему надо было выведать, что думает Екатерина по поводу новой польской Конституции. В ходе встречи собеседники выразили обоюдную обеспокоенность усилением влияния нового молодого любовника императрицы Екатерины – беспутного и продажного Платона Зубова, чье любое желание с подачи Екатерины могло быстро превратиться в закон. Они пришли к выводу, подмасленному рядом обильных ужинов, что такая ситуация может привести к печальным последствиям. Впрочем, больше говорили о музыке и искусстве, нежели о политике: отчасти потому, что Потемкин уже потерял свое прежнее влияние при Санкт-Петербургском дворе, и отчасти из-за того, что Михал Клеофас не хотел говорить ничего лишнего, опасаясь, что его либеральные взгляды будут неправильно истолкованы и доложены.

За ужином собеседники неоднократно упоминали имя Юзефа Козловского. Учивший когда-то Михала Клеофаса игре на клавишных инструментах, Козловский с 1786 года служил офицером русской армии, сперва под началом князя Долгорукого, а теперь у самого Потемкина, который как раз недавно назначил его на главную музыкальную должность в своем санкт-петербургском дворце. Потемкин умер в октябре того года, и Козловский перешел на новую должность – музыкального директора при дворе князя Нарышкина.

Михал Клеофас возвратился в Варшаву, еще пребывавшую в полной эйфории от новой Конституции. Землевладельцы прислушались к увещеванию короля принять «городское гражданство», и в Варшаву съехалось много богатых «новых варшавян», готовых и желавших оказать как финансовую, так и моральную поддержку своей столице. Везде царил дух надежды и возрождения. В городских домах и дворцах проконституционно настроенных магнатов устраивались приемы и балы. Михал Клеофас пользовался здесь широкой популярностью благодаря своим музыкальным способностям, политическому статусу и общительному характеру. Его постоянно просили что-нибудь сыграть на фортепиано после ужинов и во время вечерних приемов.

Одним из любимых произведений варшавян был небольшой полонез, написанный Михалом Клеофасом в том году. «Мой первый полонез си-бемоль мажор, – говорится в его «Письмах о музыке», – пользовался большим успехом в варшавском обществе; его считали простым и вместе с тем очень выразительным. Кроме того, его достоинством была краткость: всего 20 тактов, включая трио. Слушатели отметили, что каждую часть полонеза и трио я заканчивал по-разному; избегая тем самым назойливого повторения последних двух тактов перед каждой репризой».