Тем временем король попросил Михала Клеофаса съездить в Вильно и провести там пропаганду за «городское гражданство». Литовские землевладельцы оказались в этом деле тяжелыми на подъем. Отчасти это объяснялось влиянием могущественных братьев Коссаковских. Юзеф Коссаковский, епископ Ливонии – принадлежавшей России территории, примерно соответствующей нынешней Латвии, – отличался шумным характером, его брат Шимон был генералом русской армии. Оба брата являлись честолюбивыми интриганами, которые везде искали себе выгоду и боролись с Конституцией любыми средствами – чистыми и грязными. Они тщательно помечали для себя, кто из землевладельцев планировал стать гражданином Вильно. Михал Клеофас и с ним примерно 50 землевладельцев нагрянули в Вильно и в массовом порядке, сопровождая это мероприятие празднествами, приняли городское гражданство. После этого Михал Клеофас устроил в своем дворце ужин на 500 человек, который превратился в настоящий кутеж и где в неосмотрительно крепких выражениях было предложено повесить Коссаковских. Михалу Клеофасу, увидевшему, что возбужденные гости уже готовы на самосуд, удалось унять собравшихся и не дать им полностью выйти из-под контроля; тем не менее он, как человек, пригласивший к себе в гости 500 раскольников и предателей, стал одним из первых претендентов на расплату (когда придет время) в специальном списке Коссаковских.
Время расплаты наступило в следующем году. Сейм 14 февраля 1792 года поддержал Конституцию. Екатерина пришла в ярость, и в марте русские войска двинулись в направлении литовской границы. В апреле революционная Франция совершила нападение на Пруссию, одной из целей которого было свержение монархии. 27 апреля Екатерина вызвала своих самых верных польских союзников – Северина Жевуского, Феликса Потоцкого и Ксаверия Браницкого – в Санкт-Петербург и обозначила перед ними свои идеи «спасения» Польши от Конституции. 14 мая укрощенные Екатериной магнаты собрались в местечке Тарговица на южной границе Речи Посполитой и провозгласили Тарговицкую конфедерацию, обратившуюся с просьбой к России направить войска, чтобы помочь подавить революцию. 18 мая русские и взятые ими «на буксир» новые конфедераты, так называемые тарговичане, вторглись в Южную Польшу.
Этим же летом 1792 года Польша впервые услышала о своих двух великих героях.
Юзеф Понятовский был племянником короля. Он родился в 176З году и сделал себе карьеру на службе в австрийской армии, потом вернулся в Речь Посполитую, получил чин генерал-майора коронных войск. 18 июня генерал открыл свой послужной список победой возглавляемого им польского корпуса над русскими под Зеленцами на Украине.
Тадеуш Костюшко родился в 1746 году в Беларуси в фольварке Меречёвщина. В возрасте 19 лет он стал одним из первых кадетов Варшавской рыцарской школы – одного из реализованных начинаний короля. Дальнейшую военную и военно-морскую подготовку получил во Франции. В 1774 году на короткий период он вернулся в Польшу, а два года спустя пересек Атлантический океан, чтобы присоединиться к войскам Джорджа Вашингтона в борьбе за независимость Америки от Великобритании. Костюшко был харизматической личностью и, обладая природным талантом военного тактика, быстро проявил себя на полях сражений в Америке. Он стал легендарным героем войны за независимость, получил право американского гражданства и чин бригадного генерала. По возвращении в Речь Посполитую Костюшко через несколько лет смог вернуться в армию. 18 июля 1792 года он нанес победный удар русской армии под Дубенкой, на границе между Польшей, Литвой и Галицией.
Это явилось отличным стартом для поборников Конституции. Однако маленькое польское войско не могло долго противостоять закаленной в пятилетней войне с Турцией русской армии. 23 июля у короля не осталось иного выхода, кроме как поддержать тарговицких конфедератов в борьбе против собственной Конституции.
В это же время Михал Клеофас жил то в Варшаве, то в своем поместье в Соколове, с нарастающей тревогой следя за событиями. Все хорошо знали о поддержке им Конституции, кроме того, стараниями братьев Коссаковских стало известно о выходках его гостей в Вильно. Многие магнаты оставили поместья и, опасаясь за свою жизнь, сбежали за границу. У Михала Клеофаса дело еще не зашло столь далеко, хотя оснований для охватившей его депрессии было более чем достаточно. В отсутствие возможности принять полезное и деятельное участие в политике ему не оставалось ничего другого, как просто ждать и играть на фортепиано.
