Она просто не ставила себя на место сестры, не желала представить себе даже частичку того страшного кошмара, которого ей пришлось пережить. Лила была достаточно зрелой и жертвенной, чтобы не показывать сестре и отцу, насколько было сильным ее потрясение, насколько плохо ей было от постоянно преследовавшей навязчивой мысли покончить со всем этим, избавиться навсегда от гнетущего чувства вины.
Вивиан же была зла и недовольна сестрой, постоянно подливала масла в огонь своим безразличием и скупым, ничтожным подобием сопереживания, выражавшегося в долгих сменах, якобы в целях прокормить семью. На самом деле девушка бежала на работу от того, что не желала принимать сложившейся в доме ситуации. Она не была никогда по-настоящему опорой и поддержкой отцу или Лиле. Она не прошла Тест, и Лила решила покончить со всем этим.
Вивиан рыдала во весь голос, не в силах поверить в то, что остались теперь лишь руины былой семьи, которая была не идеальна, но которая была с ней всегда.
Теперь у нее это отняли. Она потеряла всех своих близких и родных. У нее больше нет нежеланного племянника, старшей сестры и волевого отца. У нее нет умной, одаренной матери.
Внезапно всплыла хладнокровная реплика высшего существа Глоуроусаудерса: «Значит, вы были весьма отстранены от своей матери при жизни. А что насчет ее смерти?».
Смерть. Смерть ее матери, затем самоубийство сестры и ликвидация отца. Это все роковая случайность, стечение обстоятельств? Тот взрыв, в который заставили поверить отца, и подробности которого всем членам семьи Фэй запретили искать или требовать?
Слезы начали высыхать, Вивиан поднялась на ноги, превозмогая дрожь в коленях. Глаза уставились на красную кнопку, которая всегда должна светиться красным. Но сегодня это было не так.
Заставив себя напрячься, Виви мысленно вернулась в момент своего пробуждения. Открыв глаза, она столкнулась с голубым неярким свечением, исходившим от щита. Но такого быть не должно.
Вивиан почувствовала, как начала нервничать, а ладони стали потеть. Она беспокойно зашагала по капсуле, туда-сюда, вгрызлась в большой палец. Мозг заработал в безумном ритме, выдавая ей одну страшную гипотезу за другой, распаляя в ней гнев и бешенство.
В их щит проникли, запись изъяли и смонтировали! То, что Виви видела, могло быть сплошным обманом, данные были сфабрикованы и подделаны!
Лила не могла сброситься, зная, какое наказание понесет отец, не могла уйти, не поговорив сестрой после проваленного теста! В каких бы смятенных и растерянных чувствах не была, Лила всегда думала о других и никогда не зацикливалась на том, чего хотела сама. Она даже сумела полюбить малыша…
Вивиан мотала головой, как ненормальная, до крови прокусила подушечку пальца, даже этого не заметив, и прижалась лбом к холодной стене. Резко втянув воздух, она столкнулась лицом к лицу с самым страшным подозрением: все это было подстроено Сотней, чтобы уничтожить семью Фэй. Потому что они могли узнать об Анне Фэй то, чего Сотня не желала оглашать никому из «первичников».
В воспоминаниях Виви возник образ: фиолетово-лиловые глаза с яркой сеткой и голубым неоновым свечением бесчеловечно, безжалостно и грозно смотрели прямо на нее, в идеальных, пропорциональных чертах лица проступало едва уловимое выражение победного превосходства.
Ид'Омантис-Террей Глоуроусаудерс был членом Сотни, явился на Тестирование лично и вызвал ее первой на допрос, который попытались выдать за дополнительное собеседование. И вынес свой вердикт, который оказался приговором. Гораздо более страшным и роковым, чем наивная Виви могла только предположить в тот момент.
«Даже если от моего вердикта зависит ваша жизнь, мисс Фэй, или чья-нибудь еще, помните, пожалуйста, что все это ничтожно и стоит гораздо меньше, чем спокойствие и порядок в мире и в генах наших соратников и сограждан».
Девушку охватила первобытная ярость, которая взяла верх над ее сознанием: она повалила столик с протяжным рыком, перевернула диван, на котором они спали с Лилой, пнула второй, на котором спал отец, так, что он ударился об стену.
– Будь все проклято! Будь все проклято!
Вивиан кричала, игнорируя настойчивый громкий стук в капсулу.
Бессильно упав на колени, Вивиан тяжело задышала и только тогда отреагировала на шум за электронной дверью. Ви открыла, не пытаясь даже унять гнев или расслабить перекошенные от ярости черты лица.
За дверью стоял низкорослый жилистый лысый мужчина, из-за его спины выглядывала жена с черной косой на правом плече.
– Вивиан, позволь посидеть с тобой? Мы слышали шум, и понимаем… – Гнусаво и обеспокоено заговорил мужчина, являвшийся соседом по жилому уровню.
Вивиан не желала никого видеть и слышать. Единственное, что поддерживало в ней жизнь и двигало ею, было намерение отыскать кого-нибудь из ополченцев и разузнать о голубом свечении. Ви должна была разобраться, что именно изменили в записи.
Девушка грубо оттолкнула плечом соседей от двери, которая закрылась за ней, и молчаливо ринулась к ступеням.
***
