– Для гордости нет места там, где начинается любовь, – весомо сказала Марина, подняв указательный палец вверх. Катя хотела спросить, когда она успела нахвататься подобной мудрости, но не стала. После того случая с Надей, Марина между ними негласно считалась святой.
Марина спрыгнула вниз. Вся разгоряченная, распаренная, с влажной кожей, но пытливым прямым взглядом, в котором угадывалась насмешка над осовевшими от жара подругами, она прижалась бедром к деревянной обшивке двери, оставляя на ней темный мокрый след.
– Кто со мной в снегу валяться?
– Голой? – вяло протянула Надя, слабо хватаясь за сползающее полотенце.
– А че нет? Забор высокий, да и ты вон какая бледная – в снег упадешь, так и не найдешь сразу!
– А как же?.. Ну, смотритель?
Марина закатила глаза и выбежала из парилки.
Вернувшись домой поздно вечером и сделав вид, что не заметила сидевших в гостиной при приглушенном свете отца и Анжелику Кузьминичну («Как дети малые! Познакомь уже нас нормально!» – думала в такие моменты Марина), Лыгина прошла к себе в комнату, громко зевая, давая понять отцу, что она не собирается спускаться вниз, а пойдет сразу спать. Приняв душ, втерев в ляжки антицеллюлитный крем, напомнив себе записаться на эпиляцию, обмазавшись увлажняющим кремом с головы до пяточек и дождавшись, пока он впитается, наложив маску для лица, для ног, для рук, Марина надела халат и опустилась в кресло. Поддев ногой нижний ящик тумбочки, она вытащила коробку с SIM-картами.
Многие люди так или иначе обнаруживают склонность к коллекционированию. Для кого-то это вино, фотографии, бабочки, листочки, цветки в горшках, но для Марины это были сим-карты, вернее, записанные на них контакты. Она бы сама не смогла объяснить, зачем заводит столько карт – под каждого нового парня, которому она давала свой номер телефона, новая сим-карта, новый WhatsApp. Это были истории ее отношений, могилы ее надежд. В SIM-картах она хранила их переписки от начала с кучей слащавых смайликов до конца, когда все эмоции сводились к Caps Lock, и временами перечитывала их, как книгу, каждый раз находя что-то для себя интересное.
Марина никогда не удаляла контакты. Добавляла в черный список, – да – меняла SIMку, – да! – но никогда не удаляла. Выбрав из десятка SIM-карт нужную, ошибившись, и найдя более нужную, она пролистала контакты и не без брезгливости нажала на звонок.
«Хорошо бы оставить все, как есть, – со злостью подумала она, слушая гудки. – Чтобы ты тоже помучился, мудак!»
Трубку взяли не сразу, но все-таки гудки замолкли.
– А ты настойчивая, – хмыкнул Дима.
– А то ты не знал.
– Звонишь просто потрепаться?
– Есть предложение.
Глава 22.
Panem et circenses!
46
Хотя Катя пообещала себе и крестному сделать все от нее зависящее, чтобы помириться с Димой, куча сериалов и фильмов, просмотренных за новогодние каникулы, принесли ей долгожданное успокоение. Она пересилила свои эмоциональные переживания и рассматривала все случившееся в ретроспективе. Дима как-то слился со всеми этими актерами, с их героями и их проблемами и перестал существовать в реальном мире. Конечно, вспоминать о нем по-прежнему было больно и тяжело, но эти чувства были притуплены и наполовину выдуманы. Катя начала поправляться и думать о Диме, как об этапе своей жизни, рассматривать его, как кубик Рубика, находя в его гранях отражение всякого опыта, который она приобрела.
После каникул Катя опять переехала к себе в квартиру. В этом не было никакой надобности, потому что обучение продолжалось дистанционно, но все-таки она чувствовала себя спокойнее, зная, что она никого не ждет. А, может быть, наоборот – она кого-то ждала и не хотела его пропустить. Единожды она вспомнила о том, что когда-то в ее жизни был другой человек – когда запустила кофемашину под вторую чашку кофе. И еще раз, когда засыпала на левой стороне кровати. И еще раз, когда увидела пепельницу на лоджии, – она никогда не курила столько, как тогда.
«Кать».
«Катя».
«Катяяяяя».
«КОЖУХОВА, ЕБТ».
Катя открыла чат с Мариной.
«Чего тебе?»
«Хочешь в рестик сгонять?»
«На кой?»
«Да просто». «Папаша же в итальянскую кухню ударился». «Пидора зови, макаронами накормим ».
«Лан, пошли».
«Ток без пидора».
«Конечно без».
Делать все равно было нечего. Конечно, впереди была сессия, где-то за ней маячила курсовая, но разве это дело? Катя всегда считала, что в учебе главное – это удачный билет вытянуть, потому что учи не учи, а препод, задайся он целью, все равно тебя завалит, да еще и так, что потом за тройку будешь ему руки целовать.
В назначенный день она вышла из квартиры, спрятав лицо под легким макияжем: немного тональника и пудры, чуть-чуть румян, легкое прикосновение скульптором там и здесь, горошина консилера под оба глаза, пару невесомых взмахов тушью, недостойное упоминания количество геля на бровях и все, ничего лишнего.