– Знаешь, по девкам-то я особо и не шлялся, – вспомнил Дима. – Ну было несколько раз, так она даже не ревновала. Да и с чего бы ей ревновать? У нас уговор был? Был! Не, вряд ли мстит за что-то. Помню, я ее как-то в оперетте бросил в пальто и туфлях, а сам уехал… С ребятами, короче. Ну так и что с того? Нет, она, конечно, узнала, заставила меня в клинику переться, потому что ей подружка что-то там наговорила. Но это разумно, признаю. А больше она никогда об этом даже не вспоминала. Все-таки она не злобливая, ты прав.
«Ну какой же ты долбоеб, – с умилением подумал Петя. – Совершенно чистая детская душа. Думает, что ему всегда все прощают, а если не прощают – то, конечно же, забывают. И туфли, и пальто, и девок, и вранье».
– Просто она не хочет со мной отношений, – продолжал размышлять Дима, давя на себя каждым словом. – Ну и ладно! Было бы о чем переживать! Это ж ты меня надоумил, я вообще не хотел.
– Дим, а может она того? – спросил Петя, продолжая в упор рассматривать Диму. – Ну, как ты говорил раньше, помнишь, – все женщины по натуре шалавы, им лишь бы на член сесть. Может, и она?
– Что она?
– Шалава, как и другие?
– За языком следи! – вспыхнул Дима.
Терехов отстранился от стола, показывая, что он сдается и напирать не собирается. За что он любил Диму так это за то, что тот заставлял его чувствовать себя молодым. Над ним и посмеиваться было приятно, и бесил он так, как никто не умел.
– Посмотрите на него, уже и на друга бросается! Точно влюбился, – фыркнул Петя. – Так чего же ты ей не позвонишь? Вот так все и бросишь?
– А что еще-то? Смысл ей названивать, если она все сказала?
– А она все сказала? – с хитрым прищуром спросил Терехов, но Дима надулся, и он понял, что мозги его спеклись и больше из него не вытянешь ни слова, поэтому он перестал подначивать Диму и предложил: – Вы могли бы просто продолжать общаться.
– Просто общаться, – скривился Дима. – «Просто общаться», потрахивая друг друга на всех поверхностях квартиры, пока она не найдет себе парня и не выкинет меня, как дворнягу! Прекрасная идея! Нет уж! У меня тоже есть гордость! Пусть другого дурака ищет!
– Другого дурака? – насмешливо протянул Петя, переводя взгляд на картину за плечом Димы. Это была ужасная мазня, портившая ему настроение и аппетит всякий раз, когда попадалась на глаза, но Алена мешала ее перевесить, говоря, что у нее какой-то там «концепт», фэн-шуй что ли. – Дурака… Это типа такого «дурака», который будет трахаться с ней «на всех поверхностях» в ее квартире в элитном ЖК, терпеть, как она не выносит мозг, засыпать в одной кровати с ней – красавицей, умницей и богатой девочкой, которой не нужно от тебя вообще ничего и чей папочка может обеспечивать десятки таких, как ты? И правда, где она найдет такого дурака?
– Вот ты-то хоть сердце бы не грыз, а!
– Вау! Ты неожиданно обнаружил у себя сердце? А как же все эти рассказы о том, что оно умерло ещё в детстве и ты не способен на симпатию и тем более на любовь? Не смотри на меня волком. Я помочь хочу. Ты ведь такой же человек, как и я, как и многие другие. Да, у тебя было тяжёлое детство, да, ты имеешь право злиться на весь мир, но это не делает тебя бесчувственным. Да и вообще! Где это твое «хочу и сделаю»? Разве ты не говорил, что свобода желать и добиваться своих желаний – особая черта твоей философии жизни? Так давай! Иди и добейся! Возможно, с тех пор, как ты сбежал из дома, это единственное препятствие у тебя на пути.
– Не хочу, – тяжело вздохнул Дима. – Ничего я не хочу, Петь.
По его потухшему взгляду было ясно – не врет.
– Хотел бы я послушать, что сама Катя об этом рассказывает, – Петя щелкнул языком, выплевывая изжеванную палочку.
***
Катя не знала, как люди успокаивают разбитое сердце, да и можно ли было вообще ее сердце назвать разбитым, поэтому позволила времени взять свое. До пандемии во время новогодних праздников они отдыхали у Средиземного моря. Турция, Кипр, Греция, Тунис, Италия, Марокко – они много где побывали в основном для того, чтобы Сергей Анатольевич имел возможность погреть на солнце свои белые бока, примериться к местным ценам на землю и вывести яхту в море. Теперь же туризму чинили серьезные препятствия (в Европе относились к пандемии без российского фатализма и американского оппортунизма), и Кожуховы остались дома в России.
Первые два дня Сергей Анатольевич был занят тем, что уговаривал супругу съездить на Байкал к друзьям. Но не далее, как в позапрошлый февраль случилась курьезная ситуация, заставившая Веронику Кирилловну краснеть за мужа до корней волос, поэтому она настойчиво отказывалась.
– Знаю я твой Байкал! – ругалась она. – Рыбалка, снегоходы, природа – все красиво, ага, а потом напьетесь и ко льду языками прилипните, как в прошлый раз!
– Ну не из трубочки же пить! Уж если «Поцелуй Байкала», то настоящий!45
Как-то так само собой получилось, что Катю не звали, но и желания ехать у нее не было никакого. Ей было глубоко наплевать на мир за окнами своей спальни, и даже если бы он рухнул, она бы не вышла. И чем дольше она оставалась одна, тем глубже в себя она уходила.