16-го марта 2020 года университеты по всей России начали в спешном порядке переводить своих студентов на удаленку. Для одних это был праздник (им предстояло провести много времени дома в кругу семьи, но в этой радости затворника семья была дополнением не всегда приятным), для других же – а их было куда больше – пандемия была кошмаром. Студенты платных отделений были возмущены тем, что им придется платить за семестр, которого, по сути, и не было. К этому волнению прибавлялось и то, что редко кто из них имел хорошие отношения с родителями или достаточно личного пространства, чтобы их таковыми сохранять. Были и те, кому на жизнь не хватало в принципе, и с закрытием магазинов и фудкортов дополнительных доход исчез. Эти проблемы стали общими для всего мира, и для многих людей сложившаяся экономическая ситуация была страшнее COVID-19.
– Па, а разве пандемия – это не ЧС? – спросила как-то Катя, сидя в столовой перед телевизором. В который раз услышав слово «самоизоляция», она решила, что это что-то из новояза, которым российское правительство лишало людей всевозможных льгот.
– Да, ЧС, – осторожно согласился Сергей Анатольевич, немного подумав. – Причем федерального характера. Но! Введение режима ЧС предполагает государственную поддержку населения, обнуление договоров и обязательств. Государство не сможет покрыть такие издержки. С нашей экономикой денег нет даже на господдержку. Далее нас ждет рост цен, инфляция и контузия малого бизнеса.
Катя усмехнулась, но продолжать разговор не стала. Богатая ресурсами страна и бедный народ – шутка, которую поймет не каждый, а кто поймет – непременно расплачется то ли от смеха, то ли от стыда.
Сергей Анатольевич услышал ее смешок и, будучи в хорошем расположении духа, оговорился:
– Деньги есть, но це тiльки для себе7.
Они посмеялись и, не сговариваясь, решили больше не поднимать эту тему. В конце концов, семья Кожуховых слишком хорошо жила, чтобы иметь претензии к государству. На них двоих (Вероника Кирилловна застряла в аэропорту Стамбула вместе со своими подругами) была тысяча квадратных метров коттеджа, большой, но пока еще унылый сад, теплица, два гостевых дома, бассейн, баня, машина с федеральными номерами. На такой площади они почти не встречались. Впрочем, не встречались бы они и на меньшей площади – Сергей Анатольевич много времени проводил в своем кабинете на прямых подключениях, совещаниях и конференц-звонках, а Катя лежала днями напролет в бассейне с джакузи и время от времени поднималась в тренажерный зал. Там же, в бассейне, среди мозаики, бликующей от подсветки и создающей ощущение глубины, она болтала с подружками по видеосвязи, там же препиралась с Димой в те дни, когда он ей писал. Как-то раз он даже позвонил. Катя сбросила и не стала объяснять почему, а он и не спросил. Дима прощупывал контакты с ней просто для надежности, потому что знал, как быстро остывает интерес, когда люди находятся на расстоянии, и было не столько важно, как именно она отвечает, сколько то, что она все же отвечает.
Дима, конечно же, жил куда менее роскошно, чем Катя, но более чем хорошо. Он работал из дома, и поэтому пандемия почти не повлияла на его привычный уклад жизни: заказы поступали, деньги приходили. Много ли было беды от того, что он не мог выйти из дома, когда доставка была готова выполнить все его желания, стоило только кнопку нажать? Но время от времени Дима откровенно скучал. Его квартира на западе Москвы была маловата: в одной и той же комнате он работал, тягал гантели, спал и смотрел порно. Он думал, что могло бы быть и лучше, если бы он снимал двухкомнатную; он думал, что могло быть и хуже, если бы он в прошлом году снова остановил выбор на студии. В целом Дима находил свое затворничество унылым, но необременительным. Иногда он скучал по друзьям и Кате, но два этих чувства имели разную природу. Дима скучал по ребятам, потому что с ними было весело и легко, с ними он отдыхал, даже когда Игорь заставлял их выбираться в поход, идти тридцать километров по лесу, спать на улице у костра, и все ради того, чтобы выпить пива на природе. А Катя… По ней (не столько по ней, сколько вообще по женщине), скучало и томилось его тело. Кожухова в свою очередь отвергала любые его предложения, не была согласна ни на вирт, ни на ролевые и постоянно посылала его дальше, чем он мог бы отправиться во время самоизоляции. Если это и огорчало Диму, то не сильно. Он состоял в разных анонимных группах и охотно развлекался по видеосвязи, с кем придется. У него все шло своим чередом.