Игорь пожал плечами. Паленая или нет – Дима очевидно перебрал. С ним такое случалось время от времени. Он много работал, выходя из дома разве что в качалку и потрахаться, голова была постоянно забита кодом и проектами. Они преследовали его даже во сне. Дима не умел зарабатывать деньги постепенно по схеме «заработал-потратил-заработал», поэтому часто брал заказов больше, чем стоило, доводя себя до ручки. Игорю это не нравилось. Он никогда не заботился о том, что будет через месяц, неделю или даже завтра, и, смотря на Диму, все больше убеждался в том, что жить, работая на себя будущего, существование которого постоянно находится под угрозой и зависит от случая, – спускать время в унитаз. Как и многие молодые люди, Игорь хотел свое «здесь и сейчас», не заботясь ни о чем другом.
– У тебя все нормально? – вдруг спросил Игорь.
Дима повернул к нему голову. Желудок понемногу успокаивался, и вместе с тем глох шум в голове.
– Почему ты спрашиваешь?
Игорь затянулся сигаретой.
– Не знаю. Просто непривычно видеть тебя таким разбитым. Опять весь день сидел у компа?
– Нет… Возможно.
Дима опоздал в театр именно потому, что «весь день сидел у компа». Ему срочно нужно было доделать модель ЖК, про которую он совершенно забыл в массе других дел, и он вылетел из квартиры, едва не забыв телефон на столе.
Игорь вытянул вторую сигарету.
– Завязывай столько работать. Найди себе что-нибудь постоянное в том же Яндексе или Мейле. Полегче станет.
– Не хочу.
Дима, как и многие ребята его поколения, не видевшие в жизни смысла, но очень хотевшие его найти, был склонен к апатии. Она могла месяцами гнездиться где-то у него в грудине, накапливая чувство невероятной тоски, но в один день она прорывалась, и Диме приходилось брать перерыв в работе и искать нечто, что могло если не наполнить его смыслом, то хотя бы развеселить. Кроме того, Дима вовсе не был трудоголиком. На сверхурочные он был не готов, к посменному графику относился скептически, да и к раннему подъему был не приучен. Он ни за что не позволил бы сковать отвоеванную свободу.
С раннего детства Дима смотрел на свою семью, – на пьющего отца, на забитую, серую мать – смотрел на халупу, в которой они жили, и до смерти все это ненавидел. Ему приходилось самому почти полностью себя обеспечивать на те деньги, которые он получал, загружая и разгружая грузовики. Да, жизнь стала лучше с тех пор. Петя научил его кодить, и деньги перестали быть мерой его детского счастья. Но время от времени Дима все равно просыпался ночью в холодном поту. Ему снилось детство и побои, и в этих снах к нему сквозь время тянулись невидимые руки пустой, облезлой, как дворовый кот, квартиры. И поэтому он не мог остановиться – он все еще бежал.
– Ну и зря, – выдохнул Игорь. – Парень ты с мозгами, жалко смотреть, как загибаешься.
– Не люблю быть привязанным.
Дима боялся стать зависимым: от работы, от начальника, от семьи, от женщины, от друзей, от жизни, и всякую зависимость, любую ответственность он ощущал одинаково – как ошейник с шипами. В любой момент его могли дернуть за шлейку, и острые шипы перекрыли бы ему воздух. Он не собирался становиться чьим-то псом и предпочитал жить свободно, как можно меньше связанным с людьми.
Глава 14. Два из шести
– Кать, привет, ты где?
Катя сидела в VIP-ложе любимого клуба Марины. Он как раз недавно возобновил работу, но пускали далеко не всех, и внизу у танцпола было не так тесно, как обычно, иначе пьяная Марина не выписывала бы кульбиты на полу. Кате было всего как-то слишком: слишком громко, слишком ярко, слишком мигающе. Марина крутилась вокруг своего нового парня, который, пожалуй, ничем особенным не отличался от предыдущих, разве что был попроще. Надя вилась неподалеку, Полина и Оля, их знакомые по школе, клеили кого-то у бара. У Кати же неприятно крутило живот, и она осталась сидеть в ложе весь вечер.
– Я тебе говорила, – прорычала она в трубку, – что я ненавижу разговаривать по телефону.
– Извини, больше не повторится, – отшутился Дима. Он всегда так говорил и все равно продолжал звонить. – Так где ты?
– Какая тебе разница? На ближайшую неделю можешь быть свободен.
Катя подумала, что сейчас ей нужно бросить трубку, но она осталась ждать, что он скажет дальше.
Дима немного удивился и не сразу догадался открыть календарь (на всякий случай он тоже отслеживал ее цикл, мало ли что могло случиться).
– Не хочешь завтра погулять? – все же спросил Дима. Он чувствовал за собой что-то похожее на вину за то, что случилось в театре, хотя ни за что бы ее не признал.
Пауза.
– Нет.
На этот раз Катя действительно сбросила звонок, и вовремя – к ней как раз подошел Артем.
– С кем разговаривала? – спросил он, ставя перед ней стакан с лимонадом.
– Ни с кем, – ответила Катя. По запотевшему от холода стеклу катились капли воды, и лед приятно защелкал о стенки, когда она размешала напиток соломинкой. – Спам.
Артем сел напротив нее. Сегодня он был «ответственным за руль» – так называла Марина жертв ее кутежа, которые под ночь катали всю компанию на ее крутом лексусе по Москве.
– Очень рада, что ты выбрался из своей военки.