Степан Ильич окошко открыл, едва открыть успел – уже зомбаки в машину лезут. Так я ему прямо в морду, прямо в ухмылку его поганую, как кулаком задвинул. А второму – с ноги.
Нечего в машину лезть, коли на моциках своих раскатываете! Тут и без мертвяков тесно, один Димка на два места уселся своей жирной задницей! Когда он только столько жрать успевает, чтобы отожраться так? Небось, диван прямо у холодильника поставил, чтобы за жрачкой далеко не ходить. Тоже смекалистый, гад! Я до сих пор не догадался диван у холодильника поставить, а он – догадался!
Только первую бутылку кинул – что тут началось! Мама дорогая! Как они были на мотоциклах – так на мотоциклах в кювет за бутылкой и бросились. Нет бы, как нормальные люди, остановиться, слезть, как полагается. Не – прямо на мотоциклах ухнули. Оно и видно, что совсем мертвые – мозги-то сгнить успели.
А мы и рады! Половину зомби-рокеров как корова языком с дороги слизала.
Тогда я вторую бутылку кинул. Тут и вторая половина за халавной водочкой бросились, одни только кости их оголенные сверкнули. Вот же срам-то! Да кабы я был зомбей и у меня на причинном месте портки прохудились – со стыда бы сгорел!
Один остался, самый настырный. На вишневой "Яве". За баранкой сидит такой мертвяк в кожанке шипастой, а сбоку – люлька. Только та люлька и не люлька вовсе, а самый настоящий гроб на колесиках. Вот как в детстве страшилки были – там и зеленая рука были, и синие зубы. Даже черная простыня была, которая всех во сне душила. И гроб на колесиках там тоже был. Только в страшилках тех гроб на колесиках сам собой катался, а тут – к мотоциклу приделанный.
А в гробу том, который люлька – Тоха сидит. Все в том же костюмчике, в котором его хоронили. Совсем потасканный костюмчик стал, я б такой уже и даром не взял бы. И в шлеме рогатом, как в кино про викингов.
Расселся он там и другими мертвяками повелевает. Пальцем своим покойничьим в нас тычет, догнать велит.
Я третью бутылку запустил, прямо по кумполу Тохиному попал, прямо по каске его рогатой. Бутылка вдребезги разлетелась, всего Тоху минералкой обдало. Он как принюхался…
– Ага, – говорит, – обмануть меня решили! Да я не пальцем делан! Сейчас как догоню, как ваши души вместо водочки вылакаю! И бутерами с колбаской закушу, у вас точно есть – я отседова чую.
– Ну, – говорит Ильич Кольке, – теперь жми, как в последний раз. Догонит – точно измордует и водку всю заберет. Не простит Тоха такого обману, я его живым хорошо знал. Не такой это человек, чтобы обман прощать.
А куда Коляну деваться? Как говорится, любишь кататься – так один раз отрежь!
Колька рулем вправо – и зомби-рокер этот проклятущий тоже вправо. Колька рулем влево – и тот тоже влево! Колька газку поддает – и те газку поддают! Чтоб ты знал, "Ява" – это самый наилучший советский мотоцикл был! Все, кто при коммунистах жили, о "Яве" мечтали. И чтоб обязательно вишневая, чтоб сразу понятно было, что это – "Ява", а не "Днепр" или "Восход" какой-нибудь, которые синие или зеленые были.
– Кажись, не оторваться нам, – Колька говорит. – Но я тут такую штуку придумал, вы только держитесь крепче.
И как дал по тормозам со всей дури! Димка – даром, что жирный такой, как резиновый, промеж передних сидений просочился. Я сам башкой в потолок влетел, чуть сотрясение ума не сделалось. Это еще повезло, что Верка мой ум скалкой тренировала, а то точно дурачком бы сделался.
А злыдень этот неупокоенный не успел остановиться! Как подпрыгнет, как сальто над всей машиной сделает, будто моторчик в него вставили и под зад ему коленом пнули. Едва приземлиться успел, а Колька опять по газам дал. И прямо в "Яву" эту въехал. Крики, писки поднялись. Даже визгов немножко было. Трам-тарарам сплошной! И тут мотоцикл с гробом разделился! Мотоцикл полетел налево, а люлька, которая гроб вместе с Тохой – направо, прямо в болото.
– Все равно я вас достану, – кричит оттудова Тоха.
И кулаком потрясает. Да где тебе? Живой-то хлюпиком был, а как помер – тем более! Даже прореху в пинджаке зашить не можешь. Хоть постираешься там, пока в болоте сидишь, а то смотреть стыдно.
– Давайте, – говорит Колян, – братцы, водочки хряпну. Такое и отметить не грех!
– А менты как же? – говорит Димка.
– Я тут все дороги знаю, – отвечает Колька. – Отродясь никаких ментов тута не было!
– Так это тогой… – Димка говорит. – Нету водочки. Я как зомби-рокеров увидел – нервничать сильно начал. Так всю водочку и выпил. Потому что для нервов она жутко пользительная!
Расстроились мы. Разве для себя одного он водочку покупал, чтобы в одного все выжрать? Дармоед! Как есть говорю – дармоед этот Димка! И совести в нем ни на грош!
Приперлись мы в глушь какую-то. Натуральная Тмутаракань. Не видать ни зги, один лес кругом. Черный-черный, как мы с тестем, когда уголь для сада тырили. Про Уголька сказывал тебе – помнишь? Про собаку тестей. Так тут в сто раз чернее, чем Уголек! Прямо настолько черно, что злу и прятаться нигде не нужно, хоть стой себе просто так – все равно никто не разглядит.