9 июля комитеты и комиссары 11-й армии, охваченные паникой, доложили Временному правительству «всю правду о совершившихся событиях»: «…Немецкое наступление… разрастается в неизмеримое бедствие, угрожающее, быть может, гибелью революционной России. В настроении частей… определился резкий и гибельный перелом. Наступательный порыв быстро исчерпался. Большинство частей находится в состоянии все возрастающего разложения. О власти и повиновении нет уже и речи, уговоры и убеждения потеряли силу — на них отвечают угрозами, а иногда и расстрелом. Были случаи, что отданное приказание спешно выступить на поддержку обсуждалось часами на митингах, почему поддержка опаздывала на сутки. Некоторые части самовольно уходят с позиций, даже не дожидаясь подхода противника… На протяжении сотни верст в тыл тянутся вереницы беглецов с ружьями и без них — здоровых, бодрых, чувствующих себя совершенно безнаказанными… Положение требует самых крайних мер… Сегодня главнокомандующим, с согласия комиссаров и комитетов, отдай приказ о стрельбе по бегущим. Пусть вся страна узнает правду… содрогнется и найдет в себе решимость беспощадно обрушиться на всех, кто малодушием губит и продает Россию и революцию».
Корнилов послал Временному правительству несколько телеграмм, сразу же облетевших всю страну. В одной из них, 11 июля, говорилось: «Армия обезумевших темных людей бежит… Я заявляю, что отечество гибнет, а потому, хотя и не спрошенный, требую немедленного прекращения наступления на всех фронтах для сохранения и спасения армии и для ее реорганизации на началах строгой дисциплины, дабы не жертвовать жизнью немногих героев, имевших право видеть лучшие дни». Другая гласила: «Я заявляю, что если правительство не утвердит предлагаемых мною мер и лишит меня единственного средства спасти армию и использовать ее по действительному ее назначению защиты Родины и свободы, то я, генерал Корнилов, самовольно слагаю с себя полномочия главнокомандующего».
Не признавая борьбы классов и партий, Корнилов усматривал источник зла в слабости правительства и распущенности солдатских масс. Таких же воззрений придерживались Деникин и другие, ставшие его ближайшими сподвижниками. Вдохновляемый широкой поддержкой, Корнилов высоко взметнул знамя борьбы. Князь Г. Е. Львов не выдержал такого напора и подал в отставку
Имя генерала Корнилова стало популярнейшим в стране. Его телеграммы правительству и решительные действия на фронте произвели огромное впечатление. У одних они вызвали страх, у других — злобу, у третьих — надежду. На фронте его поддержали комиссары и комитеты, особенно после того, как он развернул бескомпромиссную борьбу с беспардонной агитацией армейских большевиков. В военных кругах почувствовали, что центр тяжести морального воздействия на армию и страну переносится в Бердичев, где располагался штаб Юго-Западного фронта. Установился неписаный порядок, при котором из Бердичева в штабы других фронтов поступали копии «требований» или уведомлений о принятии там Корниловым какого-то сильного и яркого решения, а спустя некоторое время оно облекалось в силу закона или приказа, приходившего из Петрограда или Могилева.
