Споры о личности Корнилова, начавшись в то время, продолжаются и сейчас. Симпатизировавшая ему либеральная печать, подчеркивая его «гениальные способности», героизм, самоотверженность, заговорила о нем как о спасителе Родины и революции. Левые средства массовой информации обрушились на него с жесткой критикой. Большевистские газеты выступали с однозначной его оценкой как душителя революции с бонапартистскими, диктаторскими наклонностями. В этом же ключе рассматривалась личность Корнилова и в советской историографии. Для вящей убедительности негативные, уничижительные оценки его деятельности и личных качеств были даны в мемуарах бывших соратников и сослуживцев генерала, но впоследствии служивших большевикам. Тот же Брусилов уверял, что «это начальник лихого партизанского отряда — и больше ничего», его потолок — корпус. Генерал Е. И. Мартынов, под началом которого одно время служил Корнилов, писал о нем следующее: «…отличаясь упорным трудолюбием и большой самоуверенностью, он по своим умственным способностям был заурядным средним человеком, лишенным широкого кругозора. Он никогда не был в состоянии объять всю сложную обстановку современной войны и даже не всегда мог охватить в целом одну стратегическую операцию. К тому же ему не доставало организаторского таланта, а по запальчивости и неуравновешенности своего характера он был вообще мало способен к планомерным действиям».
От компрометации Корнилова не удержался и Керенский, ранее всячески способствовавший его продвижению вверх. Впоследствии, в сентябре 1917 г., на вопрос Комиссии по расследованию корниловского мятежа, как генерал оказался во главе фронта, Керенский ответил: «Нужно сказать…и Алексеев, и все отнеслись к назначению Корнилова очень отрицательно и мне пришлось…оказать всевозможное давление».
Однако Корнилов, безусловно, был неординарной личностью. Не гений, по обладатель целого ряда выдающихся качеств, объективно возвышавших его над другими военачальниками и притягивавших к нему тех из них, кому импонировали его спелые и решительные действия по спасению армии и России от развала и крушения, кто сам испытывал внутреннюю готовность к тому в соответствии со своими взглядами и убеждениями.
Среди последних центральное место занимал Деникин. Он высоко ценил Корнилова, его большие способности воспитывать войска, крайнее упорство в проведении операций, беззаветность в служении Родине. Находясь
Обстановка на фронте к середине июля сложилась критическая. Оценивая ее, Деникин, проводя совещание с командующими армиями, тогда откровенно заявил: «У нас нет армии. И необходимо немедленно, во что бы то ни стало создать ее». Но, подчеркнул он, одни репрессии, провозглашенные Временным правительством, «не в силах вывести армию из того тупика, в который она попала». Что же делать? В поисках определения мер, считал Антон Иванович, необходим объективный анализ причин создавшегося положения. И в этой связи он предостерегал: «Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Это не верно. Армию развалили другие, а большевики — лишь поганые черви, которые завелись в гнойниках армейского организма». Кто же тогда главные виновники? И Деникин говорит прямо: «Развалило армию военное законодательство последних 4-х месяцев. Развалили лица, по обидной иронии судьбы, быть может честные и идейные, но совершенно не понимающие жизни, быта армии, не знающие исторических законов ее существования».
Теперь, считал А. И. Деникин, необходима открытая и непримиримая борьба за возрождение армии, а значит, за спасение революции и России.
