«С конца 1918 года институт добровольчества окончательно уходил в область истории, и добровольческие армии Юга становились народными, поскольку интеллектуальное преобладание казачьего и служилого офицерского элемента не наложило на них внешне классового отпечатка».
С декабря минувшего года под рукой Деникина оказалась и Одесса, во властном приоритете на которую неожиданно покажут зубы французские союзники.
В октябре 1918 года Деникину представился генерал А. Н. Гришин-Алмазов, прибывший из Сибири, где являлся военным министром Сибирского правительства. Деникин направил его. в Румынию рассказать там о деятельности адмирала Колчака, который в ноябре станет главой Сибирского правительства. Возвращаясь из Румынии, Гришин-Алмазов оказался в Одессе, где хозяйничали петлюровцы, а морские французские силы выжидали. Он возглавил в городе добровольческий отряд.
В начале декабря Гришин-Алмазов отбросил петлюровцев за город и французы сделали его военным одесским губернатором. Генерал доложился Деникину, собираясь править от его имени. Но в январе в Одессе обосновался штаб французской дивизии, занявший враждебную позицию к деникинцам. Антон Иванович сменил Гришина-Алмазова более известным генералом, бывшим при гетманщине городским головой Одессы, А. С. Санниковым, но и по поводу нового начальника французский генерал удивился, что Деникин «делает назначения в районе, занятом французскими войсками». Прибывший туда главком французов на востоке д’Эсперс выслал из Одессы и Гришина-Алмазова, и Санникова.
В это же время д’Эсперс откажет и лично Деникину: «Получил Ваше извещение о предполагаемом переводе штаба генерала Деникина в Севастополь. Нахожу, что генерал Деникин должен быть при Добровольческой армии, а не в Севастополе, где стоят французские войска, которыми он не командует».
Антон Иванович потом горько вспоминал:
«В эти дни нашего национального несчастья ответственными представителями Франции, казалось, было сделано все, чтобы переполнить до краев чашу русской скорби и унижения».
В апреле Одессу, брошенную на произвол французами, возьмут красные войска. Убегая, союзники так жалко и панически себя поведут, что одесситы долго с ненавистью будут вспоминать «друзей» из издавна революционной и столь обворожительной на расстоянии Франции. Потом и белогвардейцам, изгнанным с родины, будет непросто попасть во Францию и поселиться там эмигрантами, хотя французских беженцев после их революций Россия принимала с широкими объятиями. Таким же гостеприимством русским белым сразу ответит Сербия. Дай Бог нам помочь этому славянскому православному народу против новых западных «господинов» в XXI веке.
Британцы выглядели гораздо лучше, об их представителе Пуле, его преемниках генералах Бриггсе, Хольмане Деникин всегда отзывался как о людях «большого благородства и солдатской прямоты». Другое дело, что в большом противоречии были «русофил» Черчилль, ставший военным министром как раз в январе 1919 года, и «русофоб» премьер Ллойд Джордж.
Антисоветчик Черчилль считал, что политика расчленения России приведет к бесконечным войнам, на ее месте окажется враждебное Западу государство, настаивал на полезности для Британии единой русской страны. Ллойд Джордж лавировал между помощью белым и стремлением поддерживать государства, возникшие на обломках Российской империи. Он открыто высказывался за раздробление России.
Как бы ни спорили в британских верхах, но англичане не гробили остатки русского имущества, как французы в Одессе. С марта по сентябрь 1919 года Деникин получит от британцев 558 орудий, 12 танков, 1685522 снаряда, 160 миллионов патронов и 250 тысяч комплектов обмундирования. Севастопольские французы держали у себя остатки русского Черноморского флота, половина которого была затоплена «ревматросами» весною 1918 года. С присущей им паникой в первую эвакуацию Крыма они будут топить лучшие наши подводные лодки, взрывать цилиндры машин на оставляемых в Севастополе судах, но не забудут все, что можно увезти.
Ладно иностранцы — русские капиталисты, предприниматели, которым уж никак не по пути с красными, обычными спекулянтами повели себя с защищавшей и их интересы Белой армией. «Старые русские», нахлынувшие после падения Одессы и Харькова в начале 1919 года к белым, в той Смуте действовали с такой же наглостью, эгоизмом, как «новые русские» в конце XX века, стараясь набить лишь свой карман. Деникин восклицал:
«Нет больше Мининых! И армия дралась в условиях тяжелых и роптала только тогда, когда враг одолевал и приходилось отступать».
С осени 1918 года война белых на истребление противника была изжита, чему неустанно способствовал либерал Деникин.
