Если же 73-лстний Деникин не страдал старческой подозрительностью, а его дочь, писатель-историк, путающая: была мазурка на царском обеде во время умирания Столыпина или нет, - не подвержена подобной же мании, то можно предполагать эту едва ли не самую выдающуюся акцию советской разведки.
Тогда можно насторожиться: почему белый вождь №1 Деникин дожил до старости в то время, как крайне загадочно умер в Брюсселе нестарый генерал Врангель, а впоследствии ОГПУ убило генералов Кутепова и Миллера? Всех оставшихся, более или менее значительных белых убирали. Но ежели Колтышев был красным агентом, Антон Иванович под таким неразлучным надзором вполне мог длить свою жизнь...
Весьма смущаюсь покойного полковника Колтышева вслед за М. А. Деникиной приговорить, он был не подонком типа «майского» капитана Макарова, что дружно отмечали колтышсвские однополчане. И ведь что-то значит последующий боевой послужной список полковника:
С отъездом ген. Деникина за границу вернулся в строй Дроздовской дивизии сначала рядовым в свой 1-й офицерский ген. Дроздовского полк, а затем был назначен помощником командира этого полка. Дважды тяжело ранен. Будучи помощником коменданта Севастополя ген. Стогова, находясь на излечении в Севастополе, сформировал из выздоравливающих офицеров роту, которая прикрывала посадку Русской армии на суда во время эвакуации в ноябре 1920 г. После пребывания в Галлиполи в составе Дроздовского полка прибыл в 'Болгарию, в Свищев, откуда в 1924 г. переехал во Францию. Работая в Париже больше 35 лет таксистом, П. В. Колтышев непрерывно и безвозмездно помогал ген. Деникину вплоть до отъезда последнего в Америку в 1945 г.
Звезда Белой армии Деникина ярко сияла все лето и начало осени 1919 года. Вот сводка дальнейших побед.
4 июля — занятие белыми Борисоглебска и Балашова. 24 — Темир-Хан-Шуры. 28 — взятие Камышина Кавказской армией Врангеля. 31 — захват белыми Полтавы.
5 августа — закрепление власти белых в Терско-Дагестанском краю. 6 — занятие белыми Бутурлиновки и Новохоперска. 10 — прорыв красного Южного фронта конницей Мамонтова. 11 — взятие белыми Гадяча. 18 — захват Тамбова мамонтовцами; занятие белыми Херсона, Николаева. 23 — занятие Одессы. 30 — Киева.
7 сентября — занятие белыми Нового Оскола. 10 — взятие Валуек. 17 — Сунджи. 20 — занятие белыми Курска. 24 — Фатежа и Рыльска. 28 — Глухова и Касторной.
6 октября — занятие белыми Воронежа. 12 — Чернигова. 14 — Орла. 16 — Севска. 17 октября 1919 года деникинцы взяли Новосилье уже в Тульской губернии! До Москвы было рукой подать... Но этот рубеж оказался последним в деникинском рывке к заветной столице России.
Генерал А. И. Деникин во всем блеске показал в этом великом походе свои военные таланты. Учитывая специфический, отборный состав белогвардейских войск, он ввел атаку редкими цепями, выполнение в наступлении каждым взводом самостоятельной задачи. Деникин, таким образом, явился родоначальником тактики высокопрофессиональных частей, ее будут развивать командос, десантники, другой спецназ.
Учтя особенности боев Гражданской войны, генерал основал формирование типа «колонна» — ядро из нескольких офицерских полков, автономно действующее в тактической и оперативно-тактической глубине и обрастающее местными партизанами. Деникинский военный гений также проявил себя в широте обманных маневров, рейдировании по тылам врага, скоординированности по времени атак с разных направлений, мастерском умении выбирать цели для главных ударов.
Главком мог положиться на решение всех этих многотрудных задач, на изощрение «стиля» благодаря элите Белой армии: добровольческого ядра — белой соли — «именных» полков. Эти чудо-офицеры одинаково владели любым оружием и инициативно воплощали указания. С суворовских времен говорят о русских чудо-богатырях, белогвардейцы же были еще и военными интеллектуалами.
Они одной своей цветной формой обрекались на беспощадность врага, зато и имели право вести себя на особицу. Это была все та же старорусски-гвардейская ухватка, которую великолепно, кавалергардски определил граф Мусин-Пушкин: «Мы не стремимся быть первыми, но не допустим никого быть лучше нас».
Корниловцы отличались подчеркнутым презрительным разочарованием, что печатало их покойного генерала. Марковцы щеголяли в память своего кумира мятыми шинелями и забористым матом. Алексеевцы старались воплотить студенческие традиции общения, вспоминая своего «профессорского» шефа на небесах. А дроздовцы в тон их чеканному шефу держали иронию на лице, любили носить сверкающее пенсне в его честь...
Жарким летом и «летом бабьим» 1919 года белая офицерская лавина снежно топила Россию, но ледяная стужа сковывала сердца, когда освободители открывали красные застенки. Харьков, оказывается, так ликовал потому, что здесь показал весь ужас чекистского изуверства комендант Харьковской ЧК Саенко.
Из отчетов «Деникинской комиссии»:
