Н. И. Барышников в статье “Тайные визиты А. Гитлера в Финляндию и Г. Маннергейма в Германию в июне 1942 г.” приводит запись речи Гитлера на встрече с руководителями Финляндии. В ней, в частности, говорилось: “Усилиями немцев город и его укрепления будут уничтожены. Тогда Финляндия освободится от русского кошмара… С начала осени надо решить судьбу Петербурга… может, следует также уничтожить гражданское население Петербурга, поскольку русские являются такими ненадежными и коварными, а посему нет причины их жалеть”.
Однако Гитлер не убедил Маннергейма в победном для Германии исходе войны. Но, когда проявились крупные успехи немецкого наступления на сталинградском и кавказском направлениях, настроения и намерения Маннергейма стали меняться. 15 июля 1942 года генерал Туомпо записал в своем дневнике: “Крупное наступление Германии… Маршал в хорошей форме и хорошо себя чувствует”.
23 июля Гитлер подписал директиву, в которой группе армий “Север” ставилась задача подготовить захват Ленинграда (операция “Фойерцаубер”—“Волшебный огонь”). Позже операция эта получила новое кодовое название “Нордлихт” (“Nordlicht”—“Северное сияние”). Руководство операцией было возложено на генерал-фельдмаршала Э. Манштейна. Эрфрут В. пишет, что “…германское командование уже получило согласие на содействие финских сухопутных сил в наступлении на Ленинград (кодовое название операции "Нордлихт" – "Nordlicht" – "Северное сияние")… Маннергейм в своем, как всегда, очень вежливом и сдержанном ответе от 4 сентября 1942 года в принципе не отказался от участия финнов в операции "Нордлихт". При этом он ссылался на то, что возможности финской армии якобы весьма ограниченны”.
Однако план германского командования не был выполнен. Началась операция советских войск, вошедшая в историю как Синявинская наступательная операция. Операция не привела к прорыву блокады Ленинграда. Однако наступательные действия Ленинградского и Волховского фронтов заставили немецкое командование отказаться от плана штурма Ленинграда. “Дивизии нашей армии понесли значительные потери, – писал Манштейн. – Вместе с тем была израсходована значительная часть боеприпасов, предназначенных для наступления на Ленинград. Поэтому о скором проведении наступления не могло быть и речи”.
Однако германское командование все же предприняло одну операцию – попытку перерезать Дорогу жизни, осуществив захват острова Сухо, позволявшего контролировать движение по Ладожскому озеру, чтобы добиться ужесточения блокады Ленинграда.
22 октября 1942 года десантные баржи, немецкие минные заградители и итальянские торпедные катера, прибывшие по Сайменскому каналу и системе озёр, предприняли попытку овладеть островом Сухо, высадили на него десант. Но в ожесточённом бою попытка захватить остров было отбита, а десант уничтожен. Как сообщает В. Эрфрут, “маршал… выразил своё одобрение их (немецкими ботами) действиями поздравительной телеграммой и, кроме того, нанес визит немецким подразделениям в порту”.
Нельзя не согласиться с выводом, основанным на оценке реальных фактов и событий, что Ленинград спас не Маннергейм, а мужественная, самоотверженная борьба воинов Ленинградского и Волховского фронтов и населения города. Готовность же Маннергейма содействовать немецким войскам штурмовать город неопровержимо свидетельствует об истинном отношении Маннергейма к судьбе Ленинграда, к судьбе его жителей.
Что касается утверждений, что Маннергейм из-за любви к Петербургу якобы запретил в период блокады обстреливать и бомбить его с финской стороны, то они не соответствуют действительности.
2 октября 1941 года представитель германского командования при ставке финской армии генерал В. Эрфрут передал начальнику штаба финской армии генералу Э. Ф. Ханеллю запрос командующего группой армий “Север” фон Лееба относительно тех мер, которые желательно было бы предпринять для нанесения по Ленинграду ударов артиллерией и авиацией. Из ответа Леебу, подготовленного в ставке Маннергейма, видно, что по Ленинграду и его окрестностям наносить удары из дальнобойных орудий было невозможно. Есть другой документ, подписанный 25 мая 1945 года, то есть после окончания Второй мировой войны, командовавшим тогда артиллерией финской армии генералом В. Неноненом и начальником артиллерийского управления финской армии полковником Э. Улафссоном. Его содержание сводится к тому, что финская артиллерия не имела возможности обстреливать блокированный Ленинград. В этом документе содержатся конкретные данные об огневых позициях всех артиллерийских батарей, которые тогда располагались на Карельском перешейке, и прилагается схема, из которой чётко видна недосягаемость огня всех дальнобойных орудий до Ленинграда и его окрестностей…
Что касается пожелания фон Лееба, чтобы финская авиация бомбила Ленинград, то в ответе в группу армий “Север” из финской ставки говорится: “Из-за нехватки бомбардировщиков трудно использовать их против целей на Карельском перешейке. Небольшое количество бомбардировщиков должно предназначаться для выполнения других задач”.
