В ответе Кейтелю 27 августа Маннергейм писал, что финская армия находится в таком состоянии, что не сможет наступать. Оценивая сложившееся положение, что немецкое наступление на подступах к Ленинграду захлебнулось и они не могут штурмовать его, а финнов Берлин побуждает решительно действовать, Маннергейм в своих воспоминаниях пишет: “наступление на петербургские укрепления, имеющиеся между границей и Петербургом, потребуют, вероятно, много жертв, поскольку сильно защищены, и не лучше ли брать его с юга или же, вообще, не заставлять ли капитулировать жителей города с помощью голода”. Как видно, финское командование все свои успехи и неудачи увязывало только с конкретными действиями вермахта.
В-третьих, в финских частях начало развиваться дезертирство и последовали отказы со стороны целого ряда солдат переходить рубеж старой государственной границы на Карельском перешейке, а также форсировать реку Свирь для дальнейшего наступления в глубь советской территории.
Боевой дух финских войск непрерывно падал. В августе из частей Карельской армии дезертировали 135 человек, в сентябре—210, а в октябре—445. В 17-й пехотной дивизии сотни человек отказались выполнить приказ о форсировании реки Свирь. Росли и другие, по оценке того времени, “военные преступления”, в том числе выступления с протестом. В 1941 году на фронте таких было зарегистрировано более трех с половиной тысяч.
В-четвертых, следует учитывать и такой фактор, как настойчивое усиление требований со стороны США и Англии к Финляндии прекращать агрессию против СССР.
Финские ответственные деятели, руководящие государством и вооруженными силами, не могли совершенно игнорировать позицию, занимаемую по отношению к Финляндии Англией и США, не учитывать их возможности повлиять на судьбу Финляндии в случае поражения Германии. 29 ноября 1941 года к Маннергейму лично обратился У. Черчилль. В своем послании маршалу он писал: “Ваши войска, несомненно, продвинулись достаточно далеко для обеспечения безопасности страны и могли бы теперь остановиться… Можно просто выйти из боя, немедленно прекратить военные операции… и выйти из войны де-факто”. Еще ранее правительство США вручило памятную записку президенту Финляндии, в которой отмечалось, что если наступательные действия финских войск за пределами границ Финляндии будут продолжены, “то в таком случае в отношении с ней сразу же возникнет кризис”. И хотя ответ Маннергейма на письмо Черчилля и реакция правительства Финляндии на памятную записку США были негативные, финское руководство не могло не учитывать позицию этих государств как в настоящее время, так и, особенно, в перспективе.
Финские войска не вели наступательных действий на Карельском перешейке в 1942 году. Помимо указанных причин их отказа от наступления надо учитывать также и тревожное настроение, которое охватило Маннергейма в связи с поражением немецких войск под Москвой. 20 января 1942 года Эрфрут сообщил Кейтелю, что Маи-нергейм впал в “характерный для него глубокий пессимизм и не хочет приступать ни к каким действиям, которые способствовали бы улучшению общего положения немцев на восточном фронте, особенно на ленинградском направлении”. 21 января президент Р. Рюти сообщил: “Маршал весьма пессимистичен относительно положения немцев в России. Считает, что оно довольно тревожно и ведет даже к катастрофе”. 15 февраля 1942 года Маннергейм заявил немецкому дипломату К. Шнурре: “Я больше не наступаю”.
Однако военно-политическое руководство Германии прилагало усилия, чтобы добиться подключения финских войск к совместной наступательной операции. При этом они учитывали мнения некоторых генералов финской армии. Так, в директиве командующего группой войск “Карельский перешеек”—генерал-лейтенанта X. Эквиста, подписанной 24 мая 1942 года, говорилось: “…Остановка наших войск прошлой осенью на Карельском перешейке не является показателем того, что в нынешнем положении, вполне естественно, не может быть начато наступление с целью уничтожения окруженного Петербурга, поскольку это необходимо для нашей безопасности. Это вполне гармонирует с общими целями нашей войны”. Подключить финнов к намечаемому летом 1942 года немецким командованием масштабному наступлению немецкой армии преследовал визит Гитлера в Финляндию, предлогом для которого послужил 75-летний юбилей Маннергейма. В ходе визита Гитлер поздравил маршала с юбилеем, вручил ему орден Немецкого орла с большим золотым крестом. Во время бесед с Маннергеймом Гитлер информировал его о планах наступления немецких армий. Как отмечалось в подписанной Гитлером директиве 5 апреля 1942 года, предусматривалось “на севере взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ”.
