Так что финская армия участвовала в блокаде города наравне с немецкой. Ленинградский фронт привлекал для сопротивления ей две свои армии—23-ю и 7-ю – столь нужные для выполнения задач по прорыву блокады Ленинграда. И нет сомнения, что ее главнокомандующий маршал К. Т. Маннергейм несет всю ответственность за страдания и муки ленинградцев, за жертвы мирного населения города во время блокады»[145].
На наш взгляд, самыми весомыми аргументами, отбившими охоту у финнов мечтать о «Великой Финляндии», были решительность командиров и бойцов 23-й армии не допустить прорыва обороны на северо-западных подступах к Ленинграду, а также эффективный огонь артиллерии армии под командованием И. М. Пядусова, сотен тяжелых орудий (калибра от 130 до 406 мм) КБФ, кронштадтских фортов, железнодорожных установок и орудий научно-испытательного морского артиллерийского полигона. Возможность гибнуть под этим шквалом огня не могла радовать финнов.
В последние годы активно фальсифицируется историческая правда о Великой Отечественной войне, в том числе и об обороне Ленинграда. По существу идет идеологическая атака на героический подвиг защитников Ленинграда, стремление выдать желаемое за действительное. Подобные идеологические атаки начались не сегодня, а еще в годы перестройки.
Так, 30 июня 1989 года в газете «Правда» было опубликовано интервью с Виктором Астафьевым, в котором он поделился с журналистом и читателями газеты своими размышлениями о блокаде Ленинграда. Известный писатель говорил, что для него отношение людей к этому событию позволяет судить о гуманизме в обществе. Для Астафьева ответ на вопрос, нужно ли было оставить город врагу или удерживать его любой ценой, был очевиден. Он полагал, что город нужно было сдать, так как «восстановить можно все, вплоть до гвоздя, но жизни не вернешь. А под Ленинградом? Люди предпочитали за камень погубить других людей. И какой мучительной смертью! Детей, стариков…»[146].
Указание на отсутствие гуманизма у советского руководства, прозвучавшее в размышлениях Астафьева, подрывало привычную до сих пор логику повествования о войне и блокаде в советской литературе. Было ли мнение Виктора Астафьева о блокаде Ленинграда исключительным или речь шла о новой тенденции в осмыслении военного прошлого в советском литературном сообществе в канун перестройки? На этот вопрос превосходно ответил ленинградский писатель Д. Н. Алыпиц (см. приложение 3).
Следует отметить, что в предисловии к книге «Ленинград в борьбе месяц за месяцем 1941–1944» авторский коллектив в составе:
A. Е. Алексеенков, Н. И. Барышников, Б. П. Белозеров, А. И. Бурлаков, К. К. Вишняков-Вишневецкий, А. Р. Дзенискевич, М. В. Ежов, И. 3. Захаров, И. Г. Иноземцев, В. М. Ковальчук, Н. Д. Козлов, Ю. И. Колосов, Ф. Б. Комал, А. П. Крюковских, А. В. Кутузов, B. А. Махнев, А. Г. Мусаев, Г. А. Олейников, А. М. Рожков, Г. Л. Соболев, В. Н. Сухов, В. Г. Федотов, М. И. Фролов, А. М. Цамутали – выразил свое авторитетное мнение о Ленинграде как о стратегическом центре, от стойкости которого в значительной мере зависел дальнейший ход всей войны и судьбы нашей Родины (см. в приложении 4).
Итак, соединения и части 23-й армии заняли оборону на рубеже Карельского укрепрайона. Карельский (№ 22) укрепленный район был построен в 1928–1937 годах на Карельском перешейке для прикрытия подступов к Ленинграду с северо-западного направления. Его фронт обороны достигал 80 км (глубиной 3–5 км), на котором располагалось 196 долговременных огневых сооружений, занятых гарнизонами двух отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов[147].
Как бы то ни было, а командование 23-й армии в той неопределенной обстановке рассчитывать на благоразумие противника никак не могло. И, получив передышку, не теряло зря времени. Все делалось для совершенствования обороны, повышения бдительности, укрепления дисциплины и боеспособности.
Была разработана инструкция по организации обороны и ведению оборонительного боя полевыми войсками во взаимодействии с 22-м укрепленным районом. В этом документе, своеобразном своде законов для защитников северных подступов к Ленинграду, определялись ответственность командиров всех степеней за неприступность обороны, вопросы взаимодействия, порядок создания батальонных районов или ротных опорных пунктов, деблокировочных групп для борьбы с прорвавшимися танками и пехотой противника, меры по инженерному оборудованию местности и маскировке, организации наблюдения. В разработке этой инструкции активно участвовал И. М. Пядусов и его штаб.
Каждое подразделение знало, что ему делать, как бороться с прорвавшимися танками, как окружать и уничтожать блокировочные группы противника.
«Гарнизоны дотов и дзотов не оставляют свои сооружения без разрешения. Разрешение на оставление этих сооружений дает только командующий армией»[148]—подчеркивалось в инструкции.
