— А… понимаешь… — Брэд замялся. — Все мы в Палмдейле ценим то, что ты для нас сделал. Когда ты появился полгода назад — кто бы мог подумать, что зайдёшь так далеко? Превратишь захолустье в процветающий город, спасёшь кучу народа…
— Вы же сами меня на это подбивали, — напомнил я с лёгким раздражением. — Забыли?
— Ай! Ну… я, конечно, надеялся на успех, но будем честны — отправляя авантюриста на задание, всегда есть шанс получить обратно только опознавательный жетон. Как город на границе с Пустошами, мы привыкли терять людей. Разведчики уходят и не возвращаются — профессиональный риск. Ты изменил эту статистику, и мы благодарны. Правда благодарны.
У меня были сложные чувства к Палмдейлу. Когда я только прибыл — меня использовали как мальчика на побегушках. Обещали золотые горы, выполняли через раз и с опозданием. Но в итоге мы выполнили обязательства друг перед другом. Я вложился в город — но разве не так поступают все нормальные правители? Без людей нет власти, это простая математика.
Но я отвлёкся. Вопрос был о Рубин, а Брэд уводил разговор в сторону благодарностей.
— К чему вы клоните? Где Рубин?
Я попытался обойти его и войти в здание, но Брэд ловко сместился, преграждая путь. Поднял руку в останавливающем жесте и виновато потупился:
— Мой мальчик… женщины — существа сложные. Их логика порой неподвластна мужскому разуму…
— Брэд… — я использовал свой самый серьёзный тон.
Он тяжело вздохнул, словно собираясь сообщить о смерти близкого родственника:
— Ладно. Прямым текстом. Рубин не хочет идти с тобой в новое приключение. Категорически.
— Ч-что? Почему? — я почувствовал, как отвисает моя челюсть.
Никогда не считал себя гордецом, но услышать, что Рубин не хочет со мной работать… Это как пощёчина мокрой рыбой — неожиданно, обидно и оставляет неприятный осадок. Я звал её старшей сестрицей! Она утешала меня в самом начале, когда отобрали Луизу! Я считал нас если не друзьями, то хорошими товарищами. А теперь чувствовал себя преданным. Не то чтобы я ожидал, что каждая женщина влюбится в меня с первого взгляда, но… разве не это обычно происходило? Местная логика меня избаловала.
— П-почему? — повторил я, ненавидя дрожь в голосе.
— Ах, парень… — Брэд выглядел так, будто предпочёл бы обсуждать что угодно другое, включая свои проблемы с пищеварением. — Она не очень-то согласна с твоими методами. В отчёте назвала тебя безрассудным. Написала, что твои планы слишком часто граничат с суицидальными, и что… ну, не буду пересказывать весь список претензий, там на три страницы мелким почерком. Суть в том, что она слишком напугана, чтобы снова с тобой связываться.
— Д-даже если… если… — я запнулся, пытаясь найти аргументы. — Но она же авантюрист! Риск — часть работы!
— Была авантюристом, — поправил Брэд.
— Что? — слово ударило как молот.
— Она вышла на пенсию. Официально, с печатью и всеми делами. Сразу после вашего возвращения подала заявление. Теперь претендует на должность зама гильдмастера. Раньше мне помощник был не нужен, но Новый Палмдейл растёт как на дрожжах — работы стало в три раза больше.
Я не знал, что сказать. Мысли метались как испуганные воробьи. Я же думал, мы поладили! Да, она ругалась во время последнего приключения. Да, мы спорили о методах. Но после того, как я пару раз… заставил её замолчать… она же успокоилась! Была согласна на всё!
Стоп.
Это прозвучало хуже некуда.
Окей, давайте честно. Я один раз угробил всю группу (но воскресил же!). Потом мы чуть не погибли все вместе. Потом мою душу разорвали на части. В общем, нормальное приключение по меркам этого мира, разве нет?
Начал понимать, почему она могла обидеться. Но остальные девочки же не жалуются? Или дело в том, что они мои рабыни, а узы рабства смягчают восприятие? Неужели свободный человек видит ситуацию иначе?
Впервые после столичной истории я почувствовал панику. А что, если все девочки на самом деле не хотят быть со мной? Что, если просто не могут уйти? Эта мысль ударила больнее, чем потеря части души. Я нуждался в них. Не мог их потерять. Даже смерть Кани выбила меня из колеи, хоть я и пытался это скрывать.
— М-могу я хотя бы увидеться с ней? — голос предательски дрогнул. — Извиниться? Объясниться? Что-нибудь?
Брэд вздохнул так тяжело, словно нёс на плечах весь мир:
— Дай ей время, парень. Остынет, успокоится, может, передумает. Она не ненавидит тебя — просто нужно всё переосмыслить. Честно говоря, это давно назревало. Большинство авантюристов в определённом возрасте задумываются о будущем. Для женщин этот момент наступает раньше — биологические часы и всё такое.
— Я мог дать ей детей! — выпалил я, не думая.
Брэд сделал лицо человека, который очень пожалел о начатом разговоре:
— Тебе… тебе лучше уйти. Серьёзно. Просто уйти.
Я понял, что бреду прочь с опущенной головой и горящими щеками. Боже, я правда только что предложил завести детей женщине, которая меня избегает? Как способ вернуть её расположение? У меня уже две беременные девушки, с которыми я не знаю, что делать, а я хочу третью? Что за хрень со мной творится?
