Наташа (громко). Будьте добры, Владимир Васильевич, покажите мне счет!
Глебов. А зачем, Наташа? Вы не беспокойтесь, мы все уладим и…
Наташа (настойчиво). Дайте мне счет, Владимир Васильевич! Ну, я вас очень прошу — покажите мне счет!
Глебов (от растерянности все еще ничего не понимая). Пожалуйста.
Наташа (бегло просмотрела счет). Здесь все правильно?
Официант. Все, гражданочка, копейка в копейку! Мы лично ошибок не делаем! Нам лично они ни к чему! Все копейка в копейку!
Глебов (тихо). Что происходит?
Наташа (Официанту), Хорошо, товарищ! (Кивнула Любочке.) Любаша!
И девушки, о чем-то коротко пошептавшись, опять одинаковым движением раскрывают свои темно-зеленые сумочки, достают деньги и расплачиваются с официантом.
Любочка (важно). Получите, товарищ!
Глебов (резко). Что происходит?
Официант. Душевно благодарю, душевно благодарю, милости просим, захаживайте… (Быстро уходит.)
Глебов. Что происходит, я спрашиваю?
Наташа (пытаясь его успокоить). Ну, Владимир Васильевич…
Глебов (усмехнулся). Да за кого же вы нас, черт вас побери, принимаете?! За подонков? За шпану?! За мальчишек, которых вы подобрали на улице?! Что с вами? Кто дал вам право, милые вы мои, так оскорблять нас?..
Наташа (смущенно). Ну не сердитесь, Владимир Васильевич… Ну, пожалуйста… Почему вы сердитесь?
Глебов. А вы не понимаете?
Наташа. Нет. Ведь не вы же пригласили нас в «Арагви», ведь правда? Вы звали нас в кафе-мороженое, а пойти в «Арагви» придумали мы. И обед мы заказывали…
Любочка. Самые дорогие блюда выбирали!
Наташа. Что же тут такого? Вы считали бы вполне естественным заплатить, а почему же не можем заплатить мы? Почему это кажется вам обидным и оскорбительным? Не понимаю.
Глебов (сдерживая себя). Очень жаль, что не понимаете! Объяснить этого, увы, нельзя — это можно только понять! (Кивнул на счет, который держит Наташа.) Сколько там было всего?
Наташа (протянула Глебову счет). Здесь записано.
Глебов (вытащил из кармана деньги, положил на стол). Отлично! Вот, прошу, тут моя доля!
Любочка (у нее задрожали губы). Владимир Васильевич!
Глебов. Ну, а засим, как принято говорить, спасибо за компанию, разрешите откланяться!
Любочка (едва не плачет). Владимир Васильевич!
Пинегин (после того как выяснилось, что платить по счету не нужно, он снова необычайно оживился). Нет, нет, нет, старик, дорогой, так не годится! Что значит — разрешите откланяться? Почему — разрешите откланяться?! Так не годится! Не разрешаем откланяться! А Большой театр? А Московский университет?
Наташа (строго). Погодите, Николай Сергеевич. У Владимира Васильевича есть, вероятно, дела! (Взглянула на Глебова.) Вам действительно необходимо идти, Владимир Васильевич?
Глебов (усмехнулся). Какой знакомый вопрос! (После долгой паузы, сухо и сдержанно.) В котором часу начинается «Лебединое»?
Любочка. В семь тридцать.
Глебов. Тогда нам, очевидно, пора?
Пинегин (во весь голос). Старик, дорогой, виват, дай я тебя поцелую! Ты человек, старик! (Бросился к вешалке, подал девушкам их дождевики). В путь, дети мои, в путь, вперед! Путешествие продолжается! Эсквайр Пинегин и сопровождающие его лица, отобедав в ресторане «Арагви», направляются в Государственный академический Большой театр Союза ССР на балет «Лебединое озеро», музыка П. И. Чайковского! В путь, детки мои, вперед, путешествие продолжается! Поняли, нет?!
Занавес
<p>ЧАСТЬ ВТОРАЯ</p>ВСТУПЛЕНИЕНаступил вечер.
Еще горит отблеск заката в окнах верхних этажей домов и на шпилях высотных зданий, а внизу, на улицах, уже засияли вечерние огни, осветились витрины магазинов, побежали рекламы над подъездами кинотеатров, вспыхнула цепочка фонарей вдоль набережных Москвы-реки — и невольно начинает казаться, что город за каких-нибудь полчаса стал словно красивей и чище, деревья зеленее, улицы просторнее, прохожие нарядней и веселее.
Отчего это происходит?
Может быть, оттого, что уже мчатся по улицам города парочки друг другу навстречу; и толпятся влюбленные у выходов из метро, у памятников и у Центрального телеграфа; и прохожие бойко раскупают у лукавых и нахальных молдаванок — неведомо откуда взявшихся, днем их почти никогда не видно — махровые гвоздики, розы и первые астры — предвестники близкой осени?
