Еще недавно упоминание прошлого вождя вызвало бы много вопросов. Но сейчас, и Генсек мог спокойно процитировать «Хозяина», указать на его сильные стороны и покритиковать за ошибки. Разве что оставалась негласная установка: слишком много о нем не говорить. Еще на съезде в кулуарах в узких кругах коммунистам объяснили, что переоценка роли Сталина в истории СССР должна быть произведена неспешно и с фактологией на руках. Что удивительно, в пример был приведен пасквиль некоего Солженицина «Архипелаг Гулаг». Депутатам, особенно из идеологических отделов даже брошюры с комплексной критикой сего опуса были розданы. Что само по себе дело неслыханное. И проанализирован «Архипелаг Гулаг» довольно досконально. С приведением документов, о существовании которых еще совсем недавно не подозревали. Машеров догадывался, что таким смелым поступком Генсек выбивал из оппонентов советского строя половину фундамента. Да и он и сам ратовал за крайне обстоятельное изучение той сложной эпохи, а не огульное охаивание, как при Хрущеве.
Они уселись за свободный столик. Пермяк взял чай с пирогом, Машеров кофе с бутербродом. Он размешивал сахар и обстоятельно разъяснял:
— В основе нашей модели экономики лежит «двухмасштабная система цен». То есть существует «оптовая цена предприятия», но товаром является только та продукция, что продается в «предприятиях госторговли». Им соответствует «розничная цена», а такие товары называются «товарами народного потребления», то есть являются конечным продуктом потребления. Мы знаем, что закон рыночной стоимости распространяется только на них. То есть имеется в виду закон спроса и предложения на рынке, который объективно существует и который строго учитывался в сталинской системе и тем самым был поставлен на службу обществу. Об этом законе стоимости написано в работе Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». В наши годы нормы показателей кратно выросли и потому экономистам проще все выражать в иных формулировках.
Вся другая продукция, которая не является конечным продуктом потребления, а следовательно, по сути и не нужна народу, но нужна, например, капиталистам для извлечения прибавочной стоимости товаром не является, такой нетоварной продукции соответствует «оптовая цена предприятия», которая складывается из суммы затрат, то есть себестоимости и «чистого дохода предприятия». Не надо путать ее с капиталистической прибылью. Доход колеблется в районе нескольких процентов от себестоимости и используется на нужды предприятия. Например, улучшение культурно-бытовых условий работников, премии за особые заслуги. Отсюда видно, что предприятию выгодно снижать себестоимость, чтобы оставить себе больше дохода. Повышать производительность труда для получения лишнего процента и увеличения премий.
Конечному продукту потребления, а это у нас «товары народного потребления», который еще не попал на прилавок, соответствует «оптовая цена промышленности», которая складывается из «оптовой цены предприятия» плюс «налог с оборота». Этот самый «налог с оборота» и есть та ключевая величина, которая рассчитывается Госпланом с учетом реальных законов стоимости. А уже конечная цена товара, то бишь «розничная» складывается из «оптовой цены промышленности» и издержек обращения предприятий госторговли.
— Ты откуда такой умный, Петр Миронович?
Машеров ухмыльнулся. У него была приятная, добродушная улыбка, которая тут же заражала окружающих.
— Знаешь, сколько я этих экономистов пытал. Они уже у меня в ЭР свой эксперимент ставят. Целое здание потребовали под какие-то мощные компьютеры. Собирают, кстати, у нас в республике.
Пермяк засмеялся:
— Ты лучше скажи, что у тебя не собирают?
Первый секретарь задумался:
— Вертолеты. Они мне нужны.
— Скажи на милость! — развел руками Дмитрий Иванович. — Хорошо хоть не ракеты.
— Не, — Машеров замахал руками, — это уж без меня. Мне все мозги химкомбинатами вынесли. Туда же валюты прорва уходит. Французы, англичане. Последние только в Литве согласились заводы поставить.
— Но это… уже твоя волость?
— Ага, — первый секретарь Белорусской ССР улыбнулся. — Все финансы и проекты на Минск завязаны. К концу трехлетки обещаем пятикратный рост химического производства.
— Сильно!
— Эх, — задумался Машеров, — нам бы сначала народ накормить.
— Петр Миронович, — раздался звонкий голос с соседнего стола. Мужчины обернулись и заметили секретаря ЦК Фурцеву, — а вы не думали, что дав сейчас временно власть крестьянину, нам лет через десять придётся бороться с его мелкособственническими устремлениями? Сегодня участок больше, лишний порося, потом автомобиль подавай, а то и личный трактор. Таким образом мы к коммунизму никогда не придем.
Машеров покачал головой:
— Екатерина Алексеевна, а никто и не говорил, что дорога к коммунизму легка. Но неужели вы так не верите в советского колхозника?
— Я верю фактам, товарищ секретарь. У меня куча писем с мест приходит из райкомов. Совсем запущена работа по политическому воспитанию трудящихся.
— Нам некогда, работаем! А по поводу воспитания. Не слишком ли много слов, Екатерина Алексеевна?
