На крутой каменной лестнице, уходящей далеко подземно, было темно, как в аду, хотя везде по стенам параллельно жгутам проводов тянулись лампы освещения. Идти нужно было тихо, но быстро, в этой ситуации свет тактических фонарей помогал плохо Блеск уголков из нержавейки, набитых на рёбра ступеней, больше слепил, чем указывал, куда ступить ноге. Наконец мы оказались в полутёмном помещении, освещённом тусклыми светильниками в защитных колпаках.
— Пришли, — радостно объявил Ульянов, — вот тут я и живу.
Это был подвал бункерного типа, ровно такой, каким я его и представлял, играя в компьютерные игры. Довольно широкий, можно сказать, просторный. В углах лепились друг к другу металлические шкафы, сбоку виднелись двери в санузлы и ниши с несколькими спальными местами, затянутые брезентовыми шторками. В дальнем углу стояли массивные агрегаты систем жизнеобеспечения, а также самодельная печка-буржуйка, труба от которой уходила куда-то в потолок. Как вскоре выяснилось, здесь же находились склады со спасательным и противопожарным оборудованием и спасательным снаряжением, приличного размера аптека и питание.
Рядом, показывая пальцем на уфолога, тихо хрюкнул Манченко. Да уж, с оттопыренными от гранат карманами и подсумками, с тяжёлым рюкзаком за спиной Негадов был похож на беременного таракана. Я, наверняка, выглядел ничуть не лучше, а чувствовал себя перегруженным ишаком. На нашем фоне крымские спецназовцы смотрелись лихо. Вроде бы, ничего такого, чего я не видел, у них не было: хорошие коллиматоры, фонари, оружие вообще в полном обвесе… Только всё это — пятнистые комбезы, разгрузочные системы, сферы и стволы выглядели на них очень органично, казалось, что вся эта сбруя ничего не весит. Парни чувствовали себя в ней так же уютно, как городской обыватель в махровом халате и пушистых тапках.
— Где шлюз? — спросил Брашпиль, быстро осмотревшись, он явно не собирался терять времени.
— За стенкой, вот тут, — подшагнув ближе, спасатель уцепил что-то рукой и ловко оттянул часть фальшстены.
Ох ты ж… Ещё один лаз, уже короткий.
— Я за кремальеры, Брашпиль у двери, Ульянов рядом, следи за необычным, ты единственный, кто там был, потом уходишь за спину, — размяв плечи и пару раз присев, Фидель, внимательно посмотрел на всех нас, покачал головой и что-то сокрушённо буркнул себе под нос. — Чего теперь… Макс, прикрывай.
Тяжёлая бронированная дверь, усиленная выгнутым листом толстого железа, отплыла в сторону, Брашпиль послал туда луч и шагнул вперёд. Лишь стоило ему переступить порог, как сразу же совсем рядом тихо, но очень тревожно завыла сирена. От неожиданности резко присел в изготовке, целясь в глубину помещения.
— Сигнализация, это нормально, никак заглушить не могу, — пояснил Володя. — За второй дверью уже ничего не слышно. А лучше тут подождать, смолкнет.
— Предупреждать надо, в следующий раз в глаз дам, — серьёзно предупредил его Фидель.
Через минуту сирена смолкла, и обе группы медленно пошли вперёд, метров примерно через сотню остановившись возле двух открытых лифтов. Справа и слева от них было по широкой двустворчатой двери, здесь пути групп расходились.
— Ну что, готовы, бойцы? Тогда разбегаемся, встреча в центральном зале. И чтобы без подвигов! — отдал последнюю команду Димка.
Я держался за плечо уфолога, а за мое крепко держался Данька, пока что мы, несмотря на приказ Фиделя, шли все вместе. Тупо не вижу, куда нам расходиться в таком тесной и тёмной кишке! К моему удивлению, пол в тоннеле был гладкий, ни мусоринки, ни пылинки, словно его кто-то регулярно подметал. Несколько непривычно, в других помещениях мусор всё-таки был. Очень темно. Я ничего не видел, даже то, что было под носом, скрывала мгла. И тепловизоры особо не помогают, зараза, в этом чёртовой подземелье всё имеет одинаковую стабильную температуру.
— И что ты там видишь сейчас? — не выдержал за спиной Манченко.
— Хрена лысого, — ответствовал Негадов. — Скорее всего, опять дверь какая-нибудь.
— Кто-нибудь карту-то помнит, огольцы? — вопросил из тыла шкипер.
— Смутно, очень смутно, — признался я. — Помню, что в тоннеле нужно всё время держаться правой стороны, направо и поворачивать, зачищая всё подряд.
— Во мы спецназовцы крутые! — обрадовался дед. — Никто ничего толком не помнит!
— Цыть!
— Я, вообще-то, не на спецназовца учился, Егор, — обиженно заявил мне уфолог.
— Да прекратите вы! Добазаримся, что накроют! — разозлился я.
Где-то далеко раздался хлопок, за ним сразу последовали ещё три.
— Гранаты? — шёпотом спросил Данька.
— Кое-кто уже геройски воюет, так без нас севастопольцы всё и зачистят, — занудил Будко. — А мы тут всё ещё задницы о бетон трём.
— Чё вы разнылись? — всё тем же шёпотом нервно сказал Данила Манченко. — Я всё помню, скоро будет большое фойе, в каждой стене пять дверей в комнаты.
— Вот там-то нас и встретят, — пообещал вредный дед.
Каждый шаг вперёд давался через силу.
— Вроде кто-то пробежал! — воскликнул Юлий.
