Состояние Боба Ивановича резко ухудшилось: его трясло, и дергались желваки. Виолетта, успевшая сориентироваться в ситуации, доходчиво объяснила, что никто в квартире, кроме нее и ее мужа, не проживал и не проживает. А то, что агент явился по этому адресу, скорее всего, ошибка или чья-то злая шутка. Обстановка сразу прояснилась и разрядилась. Агент удалился. Следом за ним вышли и милиционеры. Перед уходом лейтенант посоветовал Шнейдерману не полениться и съездить в похоронное бюро, чтобы выяснить, почему агента направили по ложному адресу, и потребовать моральную и материальную компенсацию.
– За протоколом можете завтра к дежурному подойти в районное отделение. Заодно и квитанцию на штраф получите, – добавил блюститель порядка.
Разъяренный Боб Иванович решительно был намерен посетить «Такси в рай». Имевшиеся планы – отправиться на поиски врача в Клинику наследственных болезней имени третьего закона Менделя – вылетели из его головы напрочь.
Охранник впустил Боба Ивановича в холл похоронной фирмы. Через пару минут к нему вышла все та же пупсового вида сотрудница. Наблюдательный Шнейдерман сразу отметил на ее лице искусно запечатленное выражение печали, которому соответствовали и произносимые ею слова:
– Вы поступили абсолютно правильно, обратившись за помощью именно к нам! Ни одна другая фирма не окажет вам услуг в предлагаемом нами объеме на подобном уровне. Выражаю вам глубочайшее соболезнование от имени всех сотрудников нашей фирмы в связи с постигшим вас горем – кончиной…
Девушка сделала паузу, ожидая помощи, но вместо этого Шнейдерман пошел на хитрость:
– Я скажу вам, по ком скорблю, лишь в том случае, если вы разрешите посмотреть журнал заказов. За вчера и сегодня.
Сотрудница подняла брови и, глядя в упор на гостя, прошипела:
– Может, вам еще и список перспективных адресов подарить?
Откройте журнал! – металлическим голосом произнес «сын восьми народов».
Девушка повиновалась словно загипнотизированная. Боб Иванович всматривался в записи, начав со вчерашнего дня, и не нашел ничего из того, что помогло бы ему увидеть основания для утреннего визита агента фирмы. Второй человек в партии не знал, что лишь меньшая часть заявок вносилась в журнал: компания «Такси в рай» работала на доверии и по большей части выполняла заказы на основе устных договоренностей за наличный расчет.
И тут Шнейдерман вспомнил, что намеревался ехать в Клинику наследственных болезней имени третьего закона Менделя, и удивился, как мог забыть об этом. Он провел в лечебном учреждении всю вторую половину дня, имел контакты со многими сотрудниками, даже попал на прием к главному врачу, но результат оказался нулевой.
Описанные события произошли на следующий день после того, как Ганьский на банкете по случаю своего юбилея рухнул замертво и Кемберлихин, выполняя его просьбу, позвонил Макрицыну. А тогда…
– Он умер! – душераздирающе закричала Марина и кинулась к мужу.
Аполлон лежал без сознания. Валидола не нашлось, но у кого-то из гостей оказался нитроглицерин. Кемберлихин раскрыл Ганьскому рот, чуть приподнял голову и вложил под язык таблетку. Артист Тухов вызвал «скорую». Все вокруг суетились, и тем более удивительным казалось поведение профессора Гисса – кардиолог безучастно стоял возле лежащего юбиляра, его лицо было спокойно. Состояние Ганьского оставалось без изменений.
– Что же вы не помогаете, сердечный профессор? – снедоумением обратилась к Гиссу Закатова.
– Наверное, потому, что никому и в голову не пришло предоставить мне возможность позаботиться об Аполлоне. Вы все кинулись к нему, пытаясь помочь. Но слава богу, ваше общее желание помочь не сможет ему навредить. Хотя таблетки под язык попрошу больше не класть. Призываю всех успокоиться и отойти от нашего друга. Ему нужен всего лишь один укол, угрозы смерти абсолютно никакой. Надо дождаться медиков, и обещаю вам, что наше застолье продолжится.
Гисс склонился на Ганьским, проверил пульс, дыхание, посмотрел глазные яблоки и повернулся к Марине:
– Уверяю вас, с ним будет все хорошо. Вам не стоит волноваться. С сердцем видимых проблем нет.
– Что же с ним такое, если не сердце, профессор? – вытирая кулаком поплывшую тушь, спросила Марина.
Гисс ответил сразу и уверенно:
– У Аполлона, оказывается, проблемы с шейно-грудным отделом позвоночника.
Приехала бригада в белых халатах. К медикам подошел Гисс, представился. О чем-то они поговорили, после чего Ганьскому ввели внутримышечно спазмолитик и обезболивающий препарат. На всякий случай сняли электрокардиограмму, и она опасений не вызвала. Юбиляр довольно быстро пришел в сознание. К удивлению гостей, приподнялся и встал без посторонней помощи. Его испачкавшиеся при падении брюки отряхнул Кемберлихин.
Ученый без видимого труда, но чуть-чуть неуверенно дошел до стола и опустился на стул.
– Послезавтра я жду тебя у себя в клинике, – заявил Гисс. – Проблема не смертельная, но серьезная – ею надо заниматься. А сейчас… Аполлон, как самочувствие?
– Совершенно нормальное, – немного лукавя, ответил пострадавший.
