Еще через пятнадцать минут Александр Игоревич подойдет к небольшому зеленому скверику и, разместившись на коротенькой скамеечке близ фонтана, выкурит сигарету. Один только дьявол знает, какие мысли будут будоражить его умную голову, когда он станет посматривать на фланирующих прохожих. Возможно, сидя на скамеечке, Александр Игоревич думает о том, как улучшить свое материальное положение. Степан Шабанов предоставит ему реальный шанс сделаться по-настоящему состоятельным человеком. Впрочем, выбор его был основан еще на одном — Николаев, как и всякий азартный человек, не упустит представившегося случая пощекотать себе нервы. А уж если Фортуна повернется к нему лицом, так это позволит прибавить к прежнему благосостоянию еще парочку нолей. Затем, накурившись, Александр Игоревич несколько поспешно покинет сквер и размеренным шагом затопает в обратный путь.
Николаев, по мнению Степана Васильевича, был наиболее уязвимым звеном в безопасности банка «Заречье», и начинать следовало именно с него.
Набравшись терпения, Шабанов стал ждать.
Металлическая дверь распахнулась точно с первым ударом часового боя — из здания, как если бы дожидался именно этого удара, вышел человек сорокалетнего возраста в идеально отглаженном костюме, до блеска начищенных ботинках и осторожно, словно опасался провалиться в зыбкую трясину, ступил на серый тротуар. Остановившись у высокого бордюра, терпеливо переждал плотный поток транспорта и уже твердым шагом пересек широкую улицу. Степан тотчас вышел из ресторана и, стараясь не отставать, заторопился следом, дыша Николаеву едва ли не в затолок. Дотопав до своей любимой скамейки, Александр Игоревич устроился под сенью разросшегося тополя, надеясь получить желанное успокоение. До кончиков ногтей он был человеком привычки, хорошо организованным человеком. Такие люди управляют банками, международными концернами, а Николаев по прихоти судьбы продолжал оставаться в среднем звене менеджмента, пребывая в безвестности.
Вытащив сигарету из полупустой пачки «Бонда», Николаев аккуратно воткнул ее в уголок рта. Движения изящные, отточенные многолетней практикой. Красиво смолит, ничего не скажешь. Такому изяществу следовало бы поучиться, а то и украсить какую-нибудь рекламу. Наверняка рассчитывает докурить сигарету в одиночестве, погрузившись в успокоенный ход непритязательных мыслей. «А вот на это полагаться не стоит, друг мой ситный», — хмыкнул Степан Васильевич и опустился на противоположный край короткой скамеечки, скосив взгляд, увидел, как нижняя губа Александра Игоревича недовольно поджалась, отчего сигарета, торчавшая в уголке рта, дрогнула. Верный признак крайнего раздражения. Наверняка в его четко отцифрованных мозгах вертятся примерно такие мысли: «Какого дьявола этот тип устроился на моей скамейке, когда вокруг находится с полдюжины точно таких же». — «Ничего, братец, придется тебе потерпеть. Так что подымим табачком в тандеме», — подумал Степан, внутренне усмехаясь, и вытащил из кармана пиджака точно такую же пачку «Бонда».
Закурили почти одновременно, пыхнув дымком в противоположные стороны. Держались так, как если бы их ничто не связывало, — всего-то случайный сосед по скамейке, о котором тотчас забываешь, едва поднимаешься с нее. А вот здесь Николаев ошибается — их связывало много общего, а через несколько минут разговора будут связывать еще и деловые отношения.
— Простите, а не подскажете, который час? — повернулся Степан к своему соседу, изящно стряхнувшему пепел на затоптанную пожухлую траву.
Глянув вполглаза на огромный циферблат, поблескивающий россыпью алмазов, Александр Игоревич произнес, не проявляя к соседу даже малейшего интереса:
— Пятнадцать минут шестого.
Его взор, неподвижный, откровенно прямой, был обращен в противоположную сторону сквера, где на точно такой же скамейке замерла миловидная девушка с книгой в руках — наверняка какая-нибудь студентка, готовящаяся к сессии.
— У меня такое впечатление, что мы с вами где-то уже встречались.
Николаев отвел взгляд от презабавного зрелища и внимательно посмотрел на Степана.
— У меня нет такого ощущения, любезнейший. — Слегка повел плечами, добавил: — Хотя кто его знает, Москва — маленький город.
— Я, собственно, не из Москвы, а из Якутии… Знаете, вы мне очень напоминаете одного бизнесмена, который в Дружном забрал деньги своих акционеров и исчез. Не помню, какая была сумма, — наморщил Шабанов нос. — Кажется, два миллиона долларов. Некоторое время его даже считали погибшим, потому что в реке выловили труп, одетый в его костюм и обутого в его ботинки. Опознать его не представлялось возможным, потому что лицо было очень обезображено. Но все-таки несколько сослуживцев узнали в нем пропавшего бизнесмена. В общем, следователи выдвинули такую версию: его ограбили какие-то неизвестные, забрав два миллиона долларов, после чего труп выбросили в реку. Обнаружились свидетели, которые якобы видели, как накануне его пропажи к нему заявлялись двое неизвестных. Их фотороботы показали по телевидению, но поиски так ни к чему и не привели.
