Начинал моросить октябрьский лёгкий дождик, нас не спугнувший, мы неторопливо прошли к заводской проходной, где желающих прокатиться на полигон ГАЗа подбирал жёлтый автобус ПАЗ. С гонщиками грузовиков поцапаться не успел (надо же) и в их глазах всё же имел некоторый вес: мастер спорта международного класса, участник ралли Париж-Дакар, это пальцем не заткнёшь.
В бусе собрались исключительно пилоты, штурманы и механики грузовиков-газонов, водители «волг» ездили туда-обратно на тренировки на своих «боевых» росинантах. Почему так презрительно — «росинант»? Потому что мотор спортивной «волги» больше чем до 140–150 кобыл не форсируется, столько же можно выжать из базового движка от ВАЗ-2101. А масса автомобиля на полтонны больше, разница в полтора раза! Соответственно, гонка на утюгах ни разу не прельщала. Клянусь, любого уделал бы на его подготовленной «волге», будь подо мной «рогнеда» или «людмила» в обычной заводской конфигурации.
Грузовики — это другое. Пусть они ещё более медлительные, чем ГАЗ-24, но требовать и ждать от них скоростей под двести глупо. Центр тяжести выше, техника прохождения поворотов другая, риск переворота гораздо гораздее.
Представил парням Валю, сразу озвучил, что она — к. м. с. в автоспорте, прошла Париж-Дакар в одной со мной команде. От имиджа всего лишь декоративной брюнетки не осталось ничего.
Поражались: хватит ли сил вращать баранку? На ГАЗ-53, тем более на ранних грузовичках, нет гидроусилителя руля. Можно приколхозить от ГАЗ-66, но гонщики так не делают — лишний вес.
— Главное — не сбрасывать скорость, — без лишней скромности заявила половинка. — Тогда руль легче крутится.
В отличие от МАЗа, где женская команда на грузовиках считалась фишкой предприятия, на ГАЗе о таком даже не слышали. Им не нужны рекламные плакаты с фотомоделью у раскрытой дверцы трака. ГАЗ-53 предназначен для колхозов и РСУ, им брюнетки за рулём точно ни к чему.
На полигоне для Вали нашёлся комбинезон, я же полез в кабину как был — в куртке и брюках. Парни не пожалели на пару часов автомобиль, приготовленный для другого гонщика. Хмыкнули, когда я влез на место штурмана, где стоят твинмастер и спидлот, а Валентина устроилась за баранкой, принявшись регулировать спортивное кресло под себя. Интересно, как бы гоняли на стандартных седухах вроде того, что набивало мне мозоли на заднице по пути в Минск и обратно?
— Слушай… Я уже успела забыть эти ощущения.
— Главное, чтоб ты не забыла как рулить гоночной железякой.
Воткнули разъёмы шлемов, проверили связь. Валя попробовала педали, руль, ручку КПП.
— Давно не водила ничего кроме легковушек. Такие усилия…
— Махнёмся местами?
— Ну уж нет!
— Тогда — заводи.
Тем временем дождь стих, зато повисла туманная взвесь. А когда пристроились третьими за двумя другими ГАЗонами, рванувшими вперёд, туман в низинах сгущался настолько, что впереди идущий зачастую пропадал из виду. Кроме того, пока добирались и готовились, начало темнеть, а через час полагаться можно было только на свет фар.
В этом остаётся что-то нереальное, иррациональное… Машины вынеслись с полигона и помчались по просёлке, сто пудов — неперекрытой. Точь-в-точь перегон между скоростными допами, когда задана средняя скорость куда выше разумной. Мелькают поля, деревеньки с редкими огоньками, тут и в нормальную погоду ездят, наверно, только УАЗики да трактора, и не выше тридцона, мы же гнали больше сотки, подпрыгивая на ухабах так, что на миг перед задранным капотом виднелось только чёрно-серое низкое небо без звёзд.
Держа стенограмму на коленях, я иногда подсказывал, Валя старалась не отпускать впереди идущего.
Дорога, довольно прямая, состояла преимущественно из луж, некоторых длиной до полусотни метров. Моя аккуратная девочка отчаянно крутила баранку, пытаясь объезжать их, машину начинало носить и разворачивать. Когда разок она выписала цельный круг вальса на 360 градусов, я не выдержал:
— Дави прямо! Передний никаких пируэтов не выписывает.
И ГАЗон, взревев всеми восемью цилиндрами, понёсся, не разбирая пути. По бокам кабины летели не брызги — целые волны, едва видимые в полумраке.
В режиме «то еду, то плыву» Валя догнала передний экипаж. Хмыкнула: ничего сложного.
Накаркала. Туман сгустился ещё больше. Прежние клочки, накрывавшие в низинах какие-то десятки метров до кабины, а чаще тянувшиеся у самой земли, сменились настоящими белыми цунами — выше дуги безопасности. Когда видимость падала практически до нуля, я пытался помочь Вале, читая легенду. Она же почти не снижала скорости.
Наверно, со стороны это смотрится круто — ГАЗон с рёвом рассекает через туманный лес. А внутри — страшно.
— Уверена? Может — сбрось?
— Не надо под руку… Уверена! Я почувствовала машину, вкатилась в трассу. Не трусь!
Это чувство знакомо каждому гонщику, когда сливаешься с автомобилем, чувствуешь дорогу покрышками как собственными пятками, фары — словно собственные глаза, неуловимая часть души летит впереди капота, разведывая — что там впереди. Если Валя поймала кураж, круто. Только не надо забывать о…
Накаркал!
