Когда Больших появился, не дал бы голову на отсечение, что это именно Николай. Их, наверно, родители путали. Оба выше среднего роста, худощавые. Даже облысели одинаково — ровненько до темени.
Рукопожались и даже обнялись. Потом составили план обхода предприятия, крайне поверхностного, на полный аудит нужна бригада проверяющих и доскональное изучение документации. Но коллега сильно сэкономил мне время и силы, потянув сразу к болевым точкам. Кадровик сопел, пыхтел, спасибо, что не вмешивался.
— Он же заложит начальству, что ты раскрыл мне правду!
— Плевать, — махнул рукой Коля. — И так масса народа поувольнялась. Глоток воздуха от увеличения продаж заканчивается, самый дебил поймёт: на машинах 1960-х годов в 1980-х делать нечего. Если не менять ситуацию радикально, заводу кранты. На тебя надежда!
— Не кранты. Министерство не даст ему умереть совсем, как не даёт ЗАЗу, там ещё хуже. Но я должен предложить схему: какая и в каком объёме нужна помощь. А потом ткнуть пальцем — кого из руководства убрать, как сам Поляков скинул прежнего Генерального.
— Я тебе столько расскажу…
Испытатели тем хороши, что именно под их руками вылезают из «москвичей» как черви из гнилухи все дефекты комплектующих и сборки. Много расскажут сервисники, у них накоплена статистика наработки на отказ узлов и агрегатов. Но пока мне хватит и Больших.
Невольно вспоминал Тоёду и его инженеров, важно шагавших по МАЗу и задававших скупые, убийственно точные вопросы, сейчас сам оказался в той же шкуре. Далеко не полная, но вполне яркая картина передо мной вырисовалась. Предприятие застряло в 1960-х годах и, несмотря на внешний толчок с передним приводом, крепко там сидит, а руководство даже не чешется, чтоб двигать дело вперёд. В капиталистической рыночной экономике оно давно бы уже обанкротилось, заводские корпуса, нелепо торчащие среди мегаполиса, отправились бы под снос, вместо них выросли жилые кварталы, бизнес-центры и гипермаркеты… То есть та Москва, что лично для меня куда менее уютна, чем нынешняя.
Коля решительно воспротивился моей попытке отправиться в гостиницу. Сказал, что могу считать это мелким подхалимажем перед будущим начальством, но я непременно должен ужинать с его семьёй, и переночевать тоже найдётся где.
Про подхалимаж — шутка. Оба брата известны неуживчивым характером и нетерпимостью к несправедливости. Наверно поэтому у них не сложились отношения с «Автоэкспортом» (очень их понимаю), отсюда практически полный запрет на участие в престижных ралли. «Кубок дружбы» соцстран — их предел, хоть достойны много большего. Брундза, а он тоже совершенно не в восторге от чинуш «Автоэкспорта», как-то сумел наладить сосуществование.
Пока не раздавили по сотке за встречу, я набрал домашний Полякова с колиного телефона, кратко доложил о происходившем сегодня и назначенном на завтра совещании, получил напутствие «будь аккуратнее», весьма противоречащее моему настроению.
Укладываясь спать на раскладушке, подумал: как бы обтекаемо не формулировал свои выводы, мои слова неизбежно переврут и обвинят меня во всех грехах. Поскольку и мощный «грундиг», и малогабаритная «весна» остались дома, выпросил кассетник у Больших, он радостно презентовал чистую кассету МК-60. Проблема только, как её перевернуть, когда кончится 30-минутное время записи на первой стороне.
Сайков сдержал обещание, в 8−00 в его приёмной собрались и были немедленно приглашены в кабинет все основные тузы завода. Проблему краткости записи я надеялся решить самым простым образом: уложить свой разнос в 15 минут и в те же четверть часа получить фидбэк от разгневанных заводчан.
— Искренне благодарен Валерию Тимуровичу за возможность данной встречи! — на этом любезности закончились. Руку сунул в портфель, включил запись, для видимости вытащил блокнот. Далее очень вежливо, но вполне конкретно прозвучали соображения и неизбежных трудностях в реализации стремительно устаревающих автомашин, о стремлении снизить затраты не оптимизацией процессов, а лишь за счёт применения предельно дешёвых материалов и крайнего упрощения. То есть нынешняя политика ведёт АЗЛК в неизбежный тупик.
— И вы, конечно, знаете, как повернуть штурвал в нужную сторону? — с сарказмом спросил Генеральный.
