– А если он и сейчас не захочет говорить? По большому счету, никаких доказательств нет. Треп Анисимова ничем не подкреплен. Твой отец просто скажет, что это совпадение, и все.
– Тогда почему об этой фирме ничего не известно? И почему эти документы Вадик спрятал? Они имею вес.
– Имеют вес, если только удастся раскопать всю подноготную фирмы.
Росцислав подошел ко мне и уставился на темный двор. Я за окном ничего не видела, потому смотрела на отражение мужчины на стекле.
– Накладная нужна только для запугивания? – предположила я.
– Как вариант, – пан пожал плечами. – Тот, кто играет против Градовых, должен быть хорошо осведомлен о тех делах. Возможно, у этого человека есть что-то еще. Мне накопать информацию по той фирме не удалось. Она просто исчезла с лица земли.
– Но накладная есть, значит, могут быть и другие документы, – кивнула я. – Я покажу ему эти бумаги и потребую правды.
Пан, развернувшись, присел на край подоконника.
– И он скажет, что они вели дела, но он никакого отношения к пропаже не имеет. Ты же не надеешься, что он сознается тебе в преступлении?
Я поджала губы. Да уж… Я надеюсь, что он действительно непричастен.
– Ты думаешь, он?.. – я взглянула на пана. Тот снова нахмурился.
– Я не знаю, Ева. Но вероятность подобного существует. Улики действительно говорят против него.
Я закусила губу, давя подступающие слезы. Хотела сбежать, чтобы пан их не увидел, но он оказался быстрее. Схватив за руку, притянул обратно.
– Прости, – я покачала головой, шмыгая носом и стирая слезы с лица. – Я не хочу верить, что мой папа…
Даже договорить не получается. Такое вслух произнести слишком сложно.
– Я понимаю, – кивнул пан, я тоже кивнула, продолжая лить слезы. – Ну иди сюда.
Росцислав осторожно обнял меня, я уткнулась носом в его грудь. Почувствовала знакомый запах кондиционера для белья, пыль и неуловимый аромат мужского тела, смешанный с туалетной водой.
Пан пах приятно. Как-то успокаивающе. И руки его гладили спину осторожно, нежно. Я подняла на него глаза.
– Прости, – сказала еще раз, Росцислав улыбнулся, вытер большими пальцами мои слезы, и руки не убрал, продолжая смотреть.
Где-то в груди трепыхнулось сердце, по желудку пробежала приятная волна.
Росцислав погладил мои скулы, провел по щекам, а потом коснулся моих губ. Низ живота наполнился чем-то тягучим и горячим от этого прикосновения. И от взгляда Росцислава, направленного на меня.
– Ты очень красивая, Ева, – сказал пан шепотом, и я тяжело выдохнула, чувствуя как грудную клетку сжимает нехваткой воздуха.
– Спасибо, – прошептала, не отстраняясь.
Наоборот, расстояние между нашими лицами сократилось. Я даже не поняла, как. Еще и еще мы воровали сантиметры, пока наши губы не оказались так близко друг к другу, что терпеть эту близость стало невозможно. И я приоткрыла рот, позволяя Росциславу меня поцеловать.
Я помнила, как он умеет целовать. Но оказалось, помнить и снова испытывать – это совершенно разные эмоции. Тем более сейчас, когда Росцислав не разыгрывал сцен для своей бывшей. А действительно целовал меня.
Одновременно нежно и страстно. Прижимал к своему телу, гладил, а я зарывалась руками в жесткие волосы, чувствуя себя… Даже не знаю, как себя чувствовала. Мне стало хорошо. Слезы и переживания отступили. Росцислав и его объятия, ласки оказались спасательным кругом, за который я охотно ухватилась.
И когда он развернул меня и усадил на подоконник, возражать не стала. Наоборот, ноги шире раздвинула, чтобы Росцислав был ближе. Чтобы тело к телу, так горячо, сладко, и дико возбуждающе. Сильные руки сжали мою талию, скользнули под футболку.
Я обхватила мужчину ногами, прижала к себе, и когда он толкнулся бедрами вперед, почувствовала его возбуждение, а еще по телу побежали импульсы, которые невозможно было терпеть.
Я простонала прямо в губы Росциславу, и неожиданным образом это, вместо того, чтобы распалить, привело его в чувство.
– Нам не стоит, Ева, – прошептал он, тяжело дыша.
Боже, какие у него глаза, особенно сейчас, когда они полны желания. Так и тянет отдаться.
– Ты ведь не хочешь останавливаться, – прошептала, не отпуская его. Он крепко сжал меня в руках, тяжело выдыхая.
– Это неправильно. Я пользуюсь тем, что ты расстроена.
– Это я пользуюсь тем, что я расстроена, – прошептала я и прикусила его за нижнюю губу.
Пан громко выдохнул, прикрывая глаза. Давление между моих ног усилилось. Ух, судя по ощущениям, ему есть, чем гордиться. А судя по газетным статьям, огромное количество женщин это знает.
Но мне плевать. Вот прямо плевать в эту секунду. Мне хорошо. Мне хочется продолжения. Я и пан – это роман, обреченный на провал изначально. Мы обы это понимаем. Гений и красавица, блин. Такие не сходятся надолго.
– Ты не отдаешь себе отчет в том, что делаешь… – начал пан, я закатила глаза.
Ну все, включил мистера зануду.
– Я отдаю себе отчет в том, что мы собираемся заняться сексом, – перебила его. – Могу и тебе отчет предоставить, постфактум.
Росцислав все-таки усмехнулся, погладил мое лицо.
– Все равно это неправильно…