– Он ведь не просто так прячется, – пояснила я. – Вдруг кроме той флешки было что-то еще?
– Что за дача?
– Она не его, она даже не его родных. Это старый-престарый дом в деревне “Пискаревка”. Там когда-то жила бабка его друга. А потом друг уехал в Москву, они с родителями переехали. И дом этот вроде как бесхозным остался, никто его не покупал. И вот этот друг он ключи Вадику оставил, мол, пользуйся, если хочешь. И мы с ним туда ездили пару раз.
Пан сощурился, раздумывая, покосился на меня.
– Думаешь, он там прячется?
– Уверена! Больше просто негде. Поедем туда?
– Сейчас? – удивился пан.
– А что, поворот отсюда недалеко. А ночью больше шансов застать Вадика дома. Опять же фактор внезапности. К тому же папуля думает, что мы на даче на все выходные. Вернемся сейчас, он точно решит, что ты мной нагло воспользовался.
Росциславу эти слова не понравились, он посмотрел сурово, я улыбнулась во все зубы.
– Я тобой не пользовался, – заметил мне.
– А я что, разве что-то такое говорила?
Мы поборолись взглядами, а потом Росцислав устало вздохнул.
– Хорошо, – кивнул недовольно. – Едем к Вадику.
Все-таки побаивается он папулю, как ни крути.
До дачи мы добирались дольше запланированного. Я была там в прошлом году, и за это время, как оказалось, многое изменилось. Видимо, половину деревни выкупили, везде стояли высокие заборы, в некоторых местах закрывающие проезд вдоль озера.
А я помнила смутно именно эту дорогу. Росцислав явно был недоволен всем происходящим, но молчал, хмуро вглядываясь в разбитую местами дорогу в свете желтых фар.
Мы уже наворачивали пятый круг, я бормотала, что вот сейчас-сейчас, и все никак не могла найти нужной улицы.
– Все-таки надо было ехать в светлое время суток, – наконец вздохнул Росцислав, приткнувшись на обочине и открыв карту.
В который раз. Непонятно, зачем. По карте я ориентировалась еще меньше, чем на местности.
Зато я красавица – это же должно утешать?
– Что же теперь, до утра ждать? – пискнула я, пан печально вздохнул. Представляю, что он там думал обо мне в этот момент. Надеюсь, тоже считал красавицей.
– Давай передохнем, спустимся к озеру пешком, – предложил мне.
Я согласилась. Мы прошли по широкой дороге до пригорка, с него уходила хорошо вытоптанная тропа, по которой мы спустились к воде. Ночью тут было холодно, я потуже запахнула пальто и шмыгнула носом. Вот не то время, чтобы таскаться по ночным озерам. Росцислав, видимо, считал так же, потому что поправил шарф и спрятал руки в карманы.
Мы уже собрались уходить, когда я уставилась на темные очертания огромной коряги, торчащей из воды в стороне от нас.
– Погоди, – в мозгу что-то закопошилось. – От дома Вадика дорога идет к озеру, и коряга видна слева. Идем.
Я потащила пана по тропинке вдоль воды. Пару раз чуть не свалилась, благо, Росцислав оказался расторопным, удержал меня. Его руки на моем теле грели даже через кучу шмоток. Приятно, когда он обнимает. Это должно меня беспокоить?
Впрочем, об этом думать было некогда, не хотелось свернуть шею или угодить в воду. Вскоре мы нашли новую тропу наверх. Коряга была теперь слева, и я бодро потопала вперед.
А через несколько минут с радостью ткнула пальцем в нужном направлении. Вскоре узнала старую ржавую водопроводную колонку, за ней завернула налево.
– Последний дом по этой дороге, – прошептала пану, погасив фонарик на телефоне.
Вокруг стало темно, хоть глаз выколи. О всяких столбах и электричестве, дающем свет, в этом поселке по ходу не слышали.
Привыкнув к темноте, мы тихонько подкрались к крайнему дому. Заборчик тут был самый простой, изрядно покосившийся. Дом утопал во тьме, проступая только очертаниями. Квадрат и треугольник сверху.
– Сзади была дверь на террасу, она без замка, – прошептала я, пан только молча сопел, размышляя.
– Я пойду туда, а ты жди возле главного выхода, – придумал наконец. Стратег.
Тихо-тихо мы пробрались внутрь, калитка, как оказалось, тоже не закрывалась. Я замерла у двери, всматриваясь в темноту. Было неспокойно. Пошарила вокруг, обнаружила лопату. Сойдет.
Вооружилась ей. Тяжелая. Благо, ждать пришлось недолго. Буквально через минуту внутри послышались шум и возня. Я заметалась, не зная, как поступить.
Вдруг там пана убивают? Но лучше же пана, чем меня. Но у меня лопата, вполне себе оружие. В общем, пока я решала, как поступить, шум стих и дверь распахнулась.
От испуга я шарахнула выбежавшего, закрыв глаза, и тут же услышала, как ругается пан. Могу сказать, русский матерный он знает в совершенстве.
– Росцислав? – пискнула я. – Я думала, это Вадик.
– Он тебя настолько обидел? – пробурчал пан, потирая плечо.
– Прости. Больно?
– Хорошо, что голову не оттяпала.
Хорошо, тут не поспоришь.
– А Вадик где?
– В доме, идем.
Пан пошарил по стене в поисках выключателя, но свет не загорелся.
– Не работает, – услышала я грустный голос Вадика.
Достала фонарик и посветила на него. Бывший сидел на матрасе и щурился от света. Выглядел сносно, хотя под глазом наливался синяк. Это что, Росцислав его так хватил? Уважаю. Вот всегда знала, что у качков мускулы только для вида, никакой пользы.