– Почуял, что дело нечисто. Она же мне заявила, что сидела на работе, когда вернулась. Ну я стал к ней присматриваться после этого. Вот и обнаружилось, что большой любви у нее ко мне не наблюдается. Зато наблюдается интерес к тебе.
– Она продолжала расспрашивать?
– Постоянно. Делала это ненавязчиво, но теперь я постоянно замечал. Делал вид, что не секу. Рассказывал. Она меня всерьез не воспринимала, и благодаря этому я в ее ноут смог залезть. Она мыться пошла, а он не успел уснуть и на пароль встать. Я и прошерстил все, что там было. Нашел какой-то старый документ за подписью твоего отца. Скачал на флешку. А потом понял, что валить надо, а то еще попаду под раздачу. Только тебя предупредить хотел…
– А Марго просекла, – перебил пан, – и подменила письма.
– Чего? – об этом бывший явно не знал, пребывал в уверенности, что отнес мне письмо с предупреждением, а не с угрозами. Росцислав вздохнул.
– Вовремя ты удрал, – заметил Вадику. – Советую и дальше тут отсиживаться. Потому что тот, кто убил Марго, может знать о твоих изысканиях. Так что ты тоже в опасности.
Вадик побледнел, потянул ко мне руки, но под суровым взглядом пана тут же одернул и жалобно спросил:
– А вы знаете, кто за всем стоит?
– Нет, – отлепившись от стены, Росцислав двинул на выход, сделав мне знак следовать за ним. – Но обязательно узнаем.
Вадик обрадованным не выглядел, потому что понимал: к тому моменту, как мы узнаем, он вполне может уже встретиться с главным злодеем. Я искренне ему этого не желала. Конечно, он дурачок, но ведь по натуре своей добрый и никого не обижает.
– Надеюсь, тебе не пришло в голову расчувствоваться и снова к нему вернуться? – поинтересовался Росцислав, пока мы шли к машине.
– Шутишь? – фыркнула я. – Ни за что. Тем более после того, как переспала с гением. Не понижать же теперь планку.
– Ты невыносима, – пан пытался делать вид, что недоволен, но я в голосе слышала довольство.
– Что теперь? – спросила, когда мы сели в машину и тронулись с места. – Будем искать женщину?
– Как ее только искать, – вздохнул Росцислав.
– Если ей около пятидесяти, то она могла знать о той истории не понаслышке, – заметила я и подскочила на месте. – Послушай, ведь они все пропали. Тела не найдены. Что мешает им быть живыми?
– Кому именно?
– Всем. Или кому-то. Вдруг та женщина – это твоя мать, Росцислав? Она осталась жива и теперь мстит.
Он немного подумал, а потом посмотрел на меня и сказал:
– А вдруг твоя?
Эта мысль неожиданная, но ведь имеет право на существование? Мама. Моя мама. Может быть жива и…
– Думаешь, она узнала о том, что сделал отец? – смотрю на пана. – И сбежала, потому что думала, что он не пожалеет и ее?
– Тогда нет повода для мести, – пан потер переносицу. Полагаю усталость брала свое. Ну и ситуация тоже не добавляла энтузиазма. – А вот если она узнала об Анисимовых, и твой отец попытался от нее избавиться… И ей удалось сбежать…
– Мы как будто уже за аксиому приняли виновность отца, – ворчу я все же. На самом деле пытаюсь так отвлечься. Потому что где-то в глубине души эта версия кажется логичной.
Отец избавился от Анисимовых. Мама узнала об этом. Он попытался избавиться и от нее, но она сбежала. А теперь вернулась, чтобы отомстить.
Я замотала головой, пан вопросительно вздернул бровь.
– Не вяжется, – посмотрела я на него. – Положим, все так. У нее есть повод мстить отцу. Но не мне же. Тот, кто все это делает, не только папе пытается жизнь испортить. Но и мне. Она все-таки моя мама. Не стала бы она использовать меня.
Росцислав ничего не сказал, только хмуро уставился на дорогу. Недосказанность висела в воздухе слишком явно, потому я сурово спросила:
– Ну?
Он привычно тяжело вздохнул. Как бы ни развивались наши отношения, это оставалось неизменным. Моя способность довести его.
– Ты ее совсем не знаешь, Ева, – мягко заметил Росцислав.
– То есть?
– Не знаешь, что она за человек. Конечно, у нее могло не быть выбора в моменте, ей пришлось убежать без тебя. Но разве любящая мать не нашла бы способ вернуться? Забрать с собой? Хоть как-то выйти на контакт за столько лет?
Я часто заморгала, губы задрожали. Сердце в груди как будто кто-то сжал и не собирался отпускать.
– Намекаешь, что она меня бросила? Просто бросила? Что не любит меня и потому использует ради мести?
Даже не знаю, как я все это вслух произнесла. По всем параметрам не должна была смочь. Голос дрожал предательски, а легкие качали воздух через раз.
Росцислав притормозил у обочины. Так мы, конечно, будем долго до города ехать. А какая разница? Когда мой папа, возможно, убийца, а мать меня никогда не любила?
– Иди ко мне, – пан, откинув ремни безопасности, притянул меня.
Я уткнулась ему в грудь и затихла, стараясь не разрыдаться. Градовы же сильные, я такой и должна быть. У меня и гены вон предполагают. Полное отсутствие эмоций.
– Это только предположение, – тихо сказал Росцислав мне в волосы. Дыхание приятно согрело кожу. – Мы рассматриваем все возможные варианты. Какой из них верный – покажет время.