Когда закрылась входная дверь, опустила ботильон обратно и вытащила кроссовок. Действительно, маленькая ножка. Совсем как та, что оставила след на балконе квартиры, которую снимала Марго, в машине которой Юля могла оставить серьгу.
Я с ума схожу, да? Всерьез же не могу допустить мысль о том, что той женщиной, что мы искали с паном, могла оказаться Юлька?
Да нет, невозможно это…
Но уже через полминуты я была в их с папой комнате и обыскивала Юлькины шмотки. Скорее, из желания убедиться в том, что в моей голове день изо дня мысли все бредовее становятся.
Конечно же, никаких черных балаханов не обнаружила. И вообще ничего похожего. И ничего подозрительного.
Но паранойя не отпускала. Я перерыла всю комнату под заинтересованным взглядом Адама, разместившегося на подоконнике и недовольно вилявшего хвостом, когда я проходила мимо.
В общем, в офис я отправилась несолоно хлебавши, к тому же опоздала в итоге не на пятнадцать минут, а почти на час. Хорошо, что у папы была важная встреча. А вот пан определенно волновался.
– Что случилось? – спросил меня.
Я открыла рот. И закрыла. Папа подорвал мою веру в Росцислава, однозначно.
– Проспала, – заявила ему. В конце концов, мои мысли о Юльке – это, скорее всего, бред. Оставлю их пока при себе. – Мы вчера с папой поболтали, он рассказал мне кое-что интересное. Оказывается, у Марго был на тебя компромат.
Росцислав устало вздохнул, опускаясь в кресло. Потер переносицу.
– Что еще он рассказал? – задал вопрос.
Я вкратце передала версию событий с точки зрения папы и, поколебавшись, рассказала о том, что мама не пропадала, а сбежала.
– Значит, твой отец решил, что я приехал мстить, – усмехнулся пан.
– Ну в какой-то степени так и есть, разве нет?
– Я приехал разобраться, Ева, – он посмотрел внимательно. – Попытаться понять, что произошло с моей матерью.
– И пришел к выводу, что виноват мой папа.
– Я попал в аварию после того, как раскрыл карты.
Пан демонстративно указал на свои ссадины и синяки на лице. Вообще-то я их сразу заметила. Просто решила для начала во всем разобраться. А то я себя знаю, увлекусь, пока буду пана жалеть. Ох увлекусь.
– Твою машину мог испортить кто-то еще.
– Да, случайность, которая произошла именно после разговора с ним, – саркастически заметил Росцсилав.
Я хотела ответить, но снова только замерла с открытым ртом. Вообще-то при разговоре присутствовал еще один человек. Юлька. Под ложечкой засосало крайне неприятно. Я бы даже сказала, меня накрыла легкая тошнота от дурноты.
Мысли одолели с новой силой, я молчала, глядя перед собой широко раскрытыми глазами. Пан понял это по-своему.
Вылез из-за стола и, обхватив ладонями мое лицо, серьезно заявил:
– Ева, все происходящее – не моих рук дело. Кроме истории с хакером. Остальное придумал и воплощает кто-то другой. Я не убийца. Я никогда не убил бы Марго.
– Даже ради компромата?
– Никакая цель не может оправдать убийство. И чтобы не было недопониманий: у Марго не было никакого компромата.
– Да, так сказать проще всего.
Пан привычно вздохнул. Усадил меня на диван, налил кофе.
– Отравленный? – все-таки съязвила я.
– Безусловно.
Я даже улыбнулась, делая глоток. Острит еще, ну.
– Послушай, Ева, – начал пан, сцепив ладони в замок. – В моем прошлом действительно есть несколько неприятных моментов, о которых Марго узнала, но они не являются настолько компрометирующими…
– Например, ты чуть не попал под суд.
– Да. Отец, как ты знаешь, жил своей жизнью, не особенно меня балуя. В юности я сильно облажался, хакнул правительственную базу, и меня накрыли. Я должен был сесть на несколько лет. Попросил помощи у отца. А он отказал. Сказал, чтобы вытащить меня, ему надо продать часть акций своей фирмы. Я обещал, что все верну, но ему было плевать. Я тогда очень разозлился. Наши и без того не близкие отношения дали трещину окончательно. Обвинение с меня сняли, но за это я должен был проработать на правительство несколько лет. Отказаться я не мог. Но как только оказался на свободе, не мог не отомстить. Найти на отца компромат было несложно. Почти все фирмы ведут дела так, что можно докопаться. А когда передо мной оказались правительственные базы, включая налоговые… В общем, я заставил его отдать мне фирму.
Пан посмотрел на меня, и в его глазах я читала явное сожаление и стыд за то, что он сделал.
– К слову, я неплохо ее раскрутил, – усмехнулся Росцислав, отойдя к окну и уставившись за стекло. – И когда освободился от контракта с правительством, который, к слову, был для меня на ужасных условиях… Открыл свою новую фирму, а отцовскую вернул ему. Этот случай ясно показал мне, что месть не спасает от боли и обиды.
Пан повернулся ко мне.
– Намного проще мне стало, именно когда я вернул фирму, а не тогда, когда чувствовал себя отомщенным, – закончил он. – Я не знал свою мать, Ева. Совсем. Безусловно, мне хочется узнать, что случилось, и кто виноват, если виноват. Наказать его? Да, возможно. Но не мстить, не ломать жизнь. И уж тем более не убивать кого-то.
Я немного поглазела на свои пальцы. Ну вот опять. Расчувствовалась, как и вчера с отцом.