Это что сейчас было? Этот приём ну просто безотказен, он не мог не сработать! Соколов со злостью приземлился на диван.
С ней, наверное, что-то не так. Или нет? Наверное, это Боткин решил таким образом унизить Соколова.
Точно! Сговорился с Тарасовой, чтобы она не велась ни на какие его подкаты. А она уже из последних сил держится, вон бедняжка, даже убежала.
Успокоив себя таким образом, Соколов приободрился. Ничего, бегать всю ночь у неё не получится. Кто знает, сколько ещё Боткин в своём приёмном отделении проторчит. Тарасовой придётся сюда вернуться.
— Давно не болтали, правда? — раздался в ординаторской знакомый голос.
Соколов осмотрел комнату, но снова никого не обнаружил.
— Это просто мне мерещится, это мне мерещится, — зашептал он, схватившись за голову.
— Я вполне реальная совесть, Рома, — отозвался голос. — Давай обсудим всё то, что ты успел натворить за эти дни.
В приёмном отделении я очутился впервые. Выглядело оно также респектабельно, как и вся остальная клиника.
Зал ожидания, в центре которого висело информационное табло. Очень удобно, пришедшие родственники могли увидеть, направили ли пациента в отделение, или он ещё в приёмном.
Стойки регистрации, где сотрудники оформляли свежепоступивших пациентов и распределяли их по врачам.
И несколько смотровых кабинетов, в каждом из которых стол, стул и компьютер для врача, кушетка, шкафчик со всем необходимым.
Кроме этого были ещё кабинеты рентгена и УЗИ, процедурный кабинет, комната отдыха персонала. В общем, здесь был свой маленький мир.
Я подошёл к стойке регистрации.
— Боткин Константин Алексеевич, из терапии, — представился я. — Вы вызывали на подмогу.
— Да-да, я звонила, — отозвалась одна из женщин. — Врач одного из смотровых кабинетов опаздывает на ночную смену, говорит — в пробке застрял. Будет где-то через час. Можете его подменить?
— Конечно, — кивнул я. — Как тут всё устроено?
— Лиза всё объяснит, третий кабинет, — женщина махнула рукой и тут же переключилась на другого пациента.
Каким бы современным не было отделение, но количество пациентов и темп работы нигде не меняется.
Я зашёл в третий кабинет, где увидел молодую девушку в розовом хирургическом костюме.
— Вы пришли заменить Антона Кирилловича? — спросила она.
— Да, — кивнул я. — Боткин Константин Алексеевич, врач-терапевт.
— Я Лиза, — торопливо отозвалась она. — В общем, вам распределяют пациентов, они появляются в компьютере. Спрашиваете жалобы, если надо — назначаете что-то из обследований и распределяете либо в отделения, либо отправляете домой. Если в отделения — заполняете первичный протокол, распечатываете, отдаёте мне. Я дальше разберусь. Если домой — протокол не нужен, даёте рекомендации, человек уходит. Всё просто. Долго с ними не задерживайтесь, в отделении уже разберутся, что там с ними.
Раз я сегодня дежурю в терапии, если распределю кого-то к себе — сам и буду разбираться дальше. Забавно, у какого-нибудь пациента есть шанс пройти через меня несколько раз.
Не успел я усесться за стол, как ко мне уже зашёл первый пациент. Якушев Семён Петрович, сорок два года. Самостоятельное обращение в связи с пожелтением кожных покровов.
Удобно тут всё-таки в приёмном всё устроено! В отделении, чтобы добиться от пациента жалоб, надо три раза с бубном станцевать.
— Добрый вечер, господин, — низко поклонился мне Якушев.
— Здравствуйте, можно не так официально, это клиника, а не дворянский двор, — улыбнулся я. — Расскажите про симптомы, давно ли появились, чем ещё сопровождаются?
— Константин Алексеевич, я же вам сказала, времени мало, — затараторила Лиза. — Кладите в инфекцию, там разберутся!
Я не сторонник классификации работников клиники в соответствии с карьерной лестницей, но сейчас эта милая девушка резко перешла все границы. Указывать врачу, да ещё и при пациенте — не самая лучшая идея.
— Врач здесь я, — холодно ответил я ей. — Так что я буду решать, куда направить пациента. А желтуха, к общему сведению, бывает не только при инфекциях.
Она явно говорила про гепатит, но это также может быть механическая желтуха, которую часто вызывает желчнокаменная болезнь. Либо гемолитическая желтуха, связанная с распадом эритроцитов. Либо паренхиматозная желтуха, связанная с нарушением работы печени.
А это уже три разных отделения! Можно, конечно, класть в терапию и разбираться уже в отделении, но зачем пациента гонять по этажам?
Лиза обиженно поджала губы и притихла.
— Больше ничего не беспокоит, — отозвался Семён Петрович. — Пожелтел резко, и всё. Дня два уже как. Вот, родные заставили в приёмное обратиться, мол, умираю уже.
Странно, обычно пожелтение кожи сопровождается другими симптомами. Зуд, боли в животе, температура, что угодно. А тут — тишина. Но есть у меня одна идея…
Активировать диагностический аспект я не спешил, если начну выискивать причину во всём теле — потеряю много энергии. А у меня и дежурство впереди, и завтрашний рабочий день.
Поэтому я приступил к осмотру и первым делом осмотрел склеры глаз пациента. Как я и думал, они были абсолютно чистыми. В то время как при желтухе любого вида они желтеют в первую очередь.
