— Не похоже на Болотова, — словно прочитав мои мысли, отозвался Зубов. — Уж не поучаствовали ли вы в этом? Этот птенец любит перегружать все лаборатории и кабинеты.
— Учится на своих ошибках, — пожал я плечами.
— Ну да, — наставник мне явно не поверил. — Птенец, который при любом случае подозревает болезни вроде «Артериита Такаясу», вдруг научился на своих ошибках. Знания-то у Болотова есть, просто часто их слишком много.
Я ничего не ответил, просматривая результаты обследования. Так, кроме повышенных цифр давления, всё в обследовании — без патологий. Это хорошо.
Так, что там Болотов назначил по лечению… Эналаприл — двадцать миллиграмм, гидрохлортиазид — двадцать миллиграмм утром и амлодипин — десять миллиграмм вечером. Стандартная схема, мы её в академии все проходили.
— Главная проблема — эналаприл, — проговорил я. — Он строго противопоказан при беременности, так как вызывает серьёзные пороки развития.
— Его обычно отменяют, как только подтверждают беременность, — кивнул Зубов. — Нам на руку играет то, что она принимает его всего несколько дней. В истории указано, что до этого самостоятельно она ничего не принимала. Может, врёт, конечно. Все пациенты врут.
Знакомая фраза. Нечто подобное я слышал в каком-то сериале, который любит смотреть Клочок.
К нам вышел Терентьев.
— О, Мишутка, ты мне решил замену найти? — с деланной обидой в голосе спросил он. — Теперь он — твой лучший друг?
— Хватит ёрничать, мы тут по серьёзному вопросу! — одёрнул его Зубов. — Что с пациенткой?
— Анализ крови на ХГЧ возьмут сейчас, но судя по результатам моего осмотра, беременности три недели, — отозвался тот. — Что, кто-то из интернов постарался?
— Дать бы тебе хороший подзатыльник за твои шуточки, но староват ты уже для такого, — махнул рукой Зубов. — Помогай нам решить ситуацию!
Зубов протянул историю болезни, и Терентьев принялся за чтение.
— Ну что мне тут вам сказать, сладкая парочка, — просмотрев документ, заявил он. — Все эти препараты отменяем, назначаем ей метилдопу, переводим ко мне на сохранение.
— Подготовлю документы для перевода, — кивнул Михаил Анатольевич. — Отлично!
Ситуация разрешилась, мы вернулись в своё отделение и рассказали обо всём мужу Синицевой. От радости у того чуть снова давление не подскочило.
— Вы теперь себя берегите, — проговорил ему Зубов. — Вашему ребёнку отец здоровый нужен. Так что строго выполняйте все рекомендации, в том числе постельный режим. А не по ординаторским бегайте!
Тот кивнул и тут же послушно лёг на свою кровать. Как будто хотел нам показать всю серьёзность своего намерения вылечиться.
— Ну что, Боткин, вы можете домой идти, — заявил в коридоре наставник. — Ваши истории я проверил, всё отлично. Дежурит сегодня Тарасова, так что не смею задерживать.
— Я бы хотел сегодня тоже остаться на дежурство, — ответил я. — Ещё ни разу не приходилось дежурить, а это тоже опыт.
— А это вообще прекрасные новости, — расцвёл тот. — Вы снова смогли поднять мне настроение! Я думал остаться сам, так как Тарасовой страшно будет одной после случившегося. Но теперь я пойду домой!
Отлично, значит, одним решением решил сразу несколько проблем. Наконец-то подежурю, поддержу Лену, дам вольную Зубову.
Мы вернулись в ординаторскую как раз под конец лекции.
— Болотов молодец, с заданием справился отлично, — кивнул Зубов. — Так, дежурят сегодня Тарасова и Боткин, остальные показывают мне проделанную работу — и по домам.
— Неужели Боткин где-то налажал? — протянул Соколов. — Не такой уж он и гениальный, каким пытается показаться.
— Сокол яснорылый, не беси меня, только-только настроение улучшилось, — процедил Зубов. — Быстро показал мне свою работу за день, пока я тебе по клюву не настучал!
Соколов сразу же умолк и потащил наставнику свою историю болезни. Пока остальные были заняты, я взял свою сумку и вышел с ней в коридор. Надо было найти тихое место и переговорить с Клочком.
— Получилось что-нибудь? — спросил я у него.
— Нет, — пискнул тот. — Пытался, но не смог найти момент, когда бы они были по-отдельности или хотя бы в безлюдном месте.
— Ничего, ещё успеешь, — подбодрил я его. — Мы сегодня на дежурство остаёмся.
— С Леной? — оживилась сумка. — Лямур-тужур?
— Не начинай, — вздохнул я.
Вернулся в ординаторскую я под конец разбора остальных интернов.
— Соколов ещё остаётся на дежурство, — шепнула мне Лена. — Что-то он там наворотил, Зубов просто в ярости был. Так что нас будет трое.
Соколов — не самая приятная компания. С другой стороны, ночью Клочок точно найдёт момент, чтобы снова побыть совестью Романа. А я смогу проконтролировать, чтобы он снова никого не подставил.
Зубов занялся документами для перевода Синицевой, Болотов и Шуклин ушли домой, а я решил провести ещё один обход по своим пациентам. Проблемных среди них нет, лечение все получают, но лишний раз проконтролировать не помешает.
И как оказалось, сделал я это не зря. Вошёл в палату Бубнова как раз в тот момент, когда он собирался откусить кусок огромного жареного куска мяса.
