– Нет, не помню. А что? Он тоже от армии откосить хочет?
– Убили его, Игорь. Позавчера, прямо у дома Димки Пилюгина. Ну, Пилюгина-то хоть помнишь?
– Да никого я не помню, – сказал подполковник с раздражением, – ну, убили, ну, и чего? Если у вас убили, так этим областные занимаются, епархия все равно не наша.
– Игорь, мне и не нужно, чтобы ты занимался! Мне нужно, чтобы ты мне совет дал. Я ни черта в этом не разбираюсь! Пилюгин убить Кузю не мог, и по времени ничего не совпадает, и шапка его пропала, а потом нашлась!.. Да еще портфель! А у меня из офиса деньги украли, сто штук зеленых в пакете, и тоже позавчера, а я…
– Ты притормози, – сказал подполковник серьезно. – Ничего я не понял. Какая шапка? Какой портфель? В каком дворе? Какие деньги?
– Прямо… по телефону объяснить? Или подъехать?
– Ты чего, детективов, что ль, насмотрелся? Враг подслушивает, по телефону только закодированными словами можно? Валяй, говори сейчас!
И Хохлов рассказал ему все, что знал. Рассказывал долго и, когда закончил, понял, что очень устал, даже голова заболела. Так бы вот сейчас положил голову на стол и заснул с трубкой возле уха!
– Ну, значит, первое, – после некоторой паузы сказал Никоненко. – Если память мне не изменяет, твой офис находится на первом этаже НИИ, то есть предприятия оборонного и строго секретного?
– Не изменяет тебе память, Игорь Владимирович. Институт под офисы первый этаж сдал, когда голодные времена наступили.
– Ну и отличненько! Значит, наружное наблюдение за объектом осталось от лучших времен. Это твое здание фасадом прямо на улицу выходит?
– Ну… да.
– А кто институт охраняет? Наемные частники или внутренние войска?
– Солдаты охраняют. Ну, то есть точно я не знаю, но в проходных солдаты стоят.
– А в самом здании проходная есть?
– Конечно.
– Тогда вали в проходную и проси, чтобы они видеозапись посмотрели той ночи, когда у тебя деньги тиснули.
– Откуда у них видеозапись?! И что на ней смотреть?
– Значит, видеозапись у них есть точно. Фасад, если здание прямо на улицу выходит и забором не обнесено, наверняка камерой простреливается. Фасад и шоссе. Смотреть на ней надо машину, которая на дороге останавливалась. Если в твоей офисной камере, которая на крыльцо работала, никакой машины не видно, значит, она перед институтом стояла! Да там больше и стоять негде, насколько мне помнится! Ни дворов, ни подворотен. Так или не так?
– Так, Игорь Владимирович.
– Эта твоя клофелинщица… или что она ему с водкой наливала?.. Снотворное?.. Ну, неважно! Наверняка она на машине приехала и вряд ли с пакетом, в котором сто тысяч, вдоль шоссе пошла! Значит, села в машину и уехала. Если даже номеров не разглядишь, марку-то уж точно рассмотришь и станешь методично, аккуратненько искать, у кого из твоих друзей-приятелей машина такой марки. А потом по-дружески разберешься. Не привлекая, так сказать, правоохранительные органы.
– Почему… у друзей-приятелей?
– Ах ты, господи помилуй! Экий непонятливый ты, Митяй! Вот, помню, в девяносто восьмом было у меня дело, так по нему один банкир проходил. Ну, там мокруха, огнестрел, все такое. Это я еще в Сафоновском райотделе служил.
– Игорь Владимирович!..
– У банкира из сейфа на даче камушки поперли, несметной цены! Одно ожерелье немецкой работы тысяч на триста зеленых тянуло. Банкир, ума палата, в домашнем сейфе его держал, поближе, так сказать, к сердцу.
– Игорь Владимирович…
Но подполковника уже нельзя было остановить, и Хохлов вдруг вспомнил эту его особенность. Пришлось покориться и слушать.
– А возле сердца, помимо камушков, обреталась у него еще дамочка одна шустрая, неземной красоты, мисс Вселенная, что ли! Ну, и друзья-приятели заезжали. Банька там, шашлычок, уток пострелять, все такое. И, заметь, поперли камушки точь-в-точь тем же способом, как у тебя! Охранников, правда, всех положили насмерть, а сейф-то ключиками открыли! Банкир не своим голосом ревет, что никто про камушки знать не знал, только он один. Ну, так же не бывает, Митяй, что у тебя дома камушки лежат, а твоя мисс Вселенная про это ничего не знает! Оно, конечно, для банкира так думать спокойнее, но это все для книжек придумано! Может, он словами и не говорил, но ящик этот при ней сто раз открывал, а она же не дура, хоть и Вселенная! Она ключики у него скопировала, тогда еще сейфы не так чтобы очень сложные были, и тут, Митяй, конечно же, любовь вмешалась! Потому что любовь, Митяй, – это страшная сила! Ты за мыслью моей следишь?
– Слежу, – проскрипел Хохлов. Ему казалось, что Никоненко над ним издевается.
– Друг этого банкира, ясен пень, был во Вселенную влюблен. Но тайно, конечно! Вот она его и того… уболтала, чтобы он охранников положил, а затем они камушки из сейфа достали-и, в машинку се-ели, пое-ехали, ну а потом я банкиру картину мира и обрисовал в красках.
– И что? – спросил невольно заинтересовавшийся Хохлов.
