Гений (СИ) полностью

— Пиши. Две минуты пошли, — посмотрел на часы, взял с угла стола какие-то документы, стал читать, сверять с другой бумажкой. Барт придвинул к себе лист, неловкими пальцами взял карандаш, пальцы почти не гнулись, ещё и опухли, как будто с мороза. Он просидел молча и неподвижно гораздо больше двух минут, постепенно приходя в себя и осознавая неприятную истину — он разозлился не из-за Веры, а из-за собственной слабости. Эрику удалось то, что не удалось парням с дубинками в круге на Восточной Площади — показать Барту, насколько слаб он без магии. Это бессилие было раздражающим, безысходным и до слёз обидным, он понимал, что если бы не разозлился, то расплакался бы, как в детстве, когда банда решала пробежаться, соревнуясь в скорости и ловкости, а он отставал, физически не в состоянии угнаться за толпой более взрослых и более здоровых детей. Он пытался изо всех сил, но успех не зависел от того, насколько сильно он старается, он зависел от природных данных, которыми Барт был с рождения обделён.

«Я слабый. Это объективный факт, я просто забыл об этом, обманутый своими успехами в драках с гражданскими. Я молодец против овец, а против Эрика я не сильнее Веры. Просто она об этом знала, и поэтому молча терпела, не рискуя нарываться на грубое обращение, которое для неё точно станет проблемой. Если Эрик ударит её по-настоящему хотя бы один раз, он её убьёт, и она об этом знает. А я не знал. Теперь буду знать.»

Он положил карандаш, которым так ничего и не написал, посмотрел на Шена. Шен поднял глаза от бумаг и ровно спросил:

— Успокоился, готов думать головой?

Барт медленно кивнул, Шен спросил тем же тоном, как будто просто интересуясь:

— Готов отказаться от вызова?

— Нет. Он заслуживает смерти.

Шен отложил бумаги, опёрся на стол, придвигаясь чуть ближе, сказал чуть более живым тоном, немного даже участливым:

— Не бросайся такими словами.

— Это не пустые слова.

— Тем более. Не бросайся смертными приговорами, это опасный путь.

— Я это переживу, — Барт усмехнулся точно как Эрик, как будто был безосновательно уверен в собственной неуязвимости. На самом деле, он не был уверен, ему просто было наплевать. Он посмотрел на Шена, Шен поймал его взгляд и медленно кивнул, как будто ни секунды не сомневался в том, что Барт размажет Эрика по площади, не получив ни царапины:

— Переживёшь. Поначалу кажется, что это просто. Но когда ты станешь старше и твой ум начнёт осознавать больше, ты начнёшь жалеть о своей детской несдержанности. Но будет поздно. И это останется с тобой навсегда, и будет грызть тебя, всегда. Так что лучше не начинать. Представь, что это твоя смерть. Стоит ли оно того, чтобы закончить твою жизнь? Если нет, то не убивай.

— Веру за Тонга совесть не грызёт. Ей его даже не жалко. И это не с её слов, я это точно знаю, мы память сливали, я видел.