Барту казалось, что ему было стыдно уже давно, но в этот момент он провалился в стыд в сотню раз глубже. Он носил кобуру с револьвером, всегда носил, потому что Шен требовал носить его всегда, но он настолько давно его не доставал, что уже толком не помнил, как это делается. Шен увидел его лицо и нахмурился:
— Это не твоя ошибка, ты ещё стажёр. Это моя ошибка. Я учил тебя драться, но я никогда не учил тебя убивать — надеялся, что тебе это не понадобится, ты передумаешь становиться боевиком, выберешь другую специальность и навсегда останешься далёк от всей этой грязи. Но, видимо, время пришло. Иди к госпоже, пей успокоительное, и приходи. Будем восполнять пробелы твоего образования. Если захочешь.
Барта как будто к полу приморозило от этой перспективы. Он искренне хотел куда-то идти, но ноги не двигались, внутренности как будто заледенели, он всего тела не чувствовал, просто стоял и смотрел в пол, пытаясь выйти из ступора. Шен вздохнул, взял его за плечо и силой повёл к выходу. У Барта подгибались неловкие ноги, но он шёл.
Шен отвёл его к Доку в кабинет, сам нашёл успокоительный чай, сунул его Барту и отвёл в портальный тупик. Дежурный попытался что-то спросить про Веру и дуэль, Шен ответил так, что желание болтать отпало у всех, сказал его не беспокоить до утра ни по единому поводу, и практически силой втолкнул Барта в портал.
На третьей квартире было тихо, Вера мыла посуду и плакала. Он не стал к ней идти. Тихо сел на диван в библиотеке, поставил вокруг себя отводящий глаза щит и ушёл в транс, пытаясь отвлечься и разобраться в себе и мире. У него поднакопилось вопросов, но он решил начать с самого интересного, чтобы хоть чуть-чуть взять себя в руки — Шен отправил его к Вере успокоиться, но он был не готов к ней идти, он точно знал, ему надо было успокоиться заранее, потому что иначе он перед ней разрыдается. Ему хотелось быть лучшим в мире братом, взрослым, сильным, надёжным и всегда знающим, что делать, как Двейн, но он им не был. Зато он умел прикидываться, и сейчас собирался сделать именно это, как только накопит на это сил. А силы ему всегда давала работа, исследовательская, интересная и затягивающая, он всегда после новых открытий чувствовал себя гениальным и всемогущим, сейчас ему было позарез необходимо это чувство.
Он достал из контейнера запечатанную энергию Веры, абстрагировался от реальности и стал изучать. Не понимал совершенно ничего, просто смотрел и анализировал свои ощущения, вносил в собственные таблицы, нарисованные магическими линиями в воздухе, проводил эксперименты, думал. Потом энергия рассеялась, она вообще обладала сильной текучестью и проникала во всё, чего касалась, в том числе, в самого Барта. Он почувствовал себя лучше.
Вера за это время успела домыть посуду, поработать за столом и ещё несколько раз расплакаться и успокоиться, её ауры Барт не видел — Шен опять навесил на неё щитов, но видел её лицо, она выглядела плохо.
Он добавил это в список вопросов к Двейну, в последний раз сам себя проверил на предмет готовности отыгрывать милашку перед Верой, снял морок и пошёл к ней пить чай. Он пытался изображать, что он в порядке, она тоже мигом стала прикидываться спокойной, как только его увидела, но у неё получалось лучше, чем у него, он видел. Было ощущение, что эта встреча больше нужна ему, чем Вере, это она его успокаивала и расслабляла, он свою успокоительную траву вообще на диване забыл, и пришлось делать вид, что он ходил за ней к Доку. Вера держалась лучше, чем он, и понимала больше, чем он.
Они допили чай, он ничего не сказал ей про дуэль, и решил, что всех попросит не говорить — ему было стыдно за это, он уже понимал, что сегодняшний день весь состоит из череды очень глупых решений.
Он занервничал и сбежал, напоследок выклянчив три бутерброда «для Дока», и схомячил один сразу же, как только ушёл. В бутерброде тоже была эта загадочная сила, всепроникающая и пластичная, она помогала, хотя он не мог точно сказать, от чего, но точно помогала.
