Проходя мимо кабинета Дока, он решил всё-таки оставить ему бутерброды, хотя бы для того, чтобы в следующий раз было легче врать на эту тему — он умел врать «часам истины», но предпочитал всё же иметь правдивую лазейку всегда, на всякий случай. Док спал на кушетке в углу, Барт решил его не будить, просто оставил два бутерброда на столе, потом зажмотился и один съел, оставил один. Но зато поставил вокруг него воздушный щит, чтобы пыль не падала, и ещё один щит, сочинённый на ходу, чтобы бутерброд не обветрился и не засох, для этого пришлось измерить влажность всех компонентов и стабилизировать влажность внутри щита на среднем уровне. Раньше он такого не делал, поэтому пришлось пофантазировать, подключив знания из курса бытовиков, но итог ему понравился, и он почти ушёл довольный, когда заметил, что Док на него смотрит.
В первый момент он вздрогнул от неожиданности и даже поднял руки, как будто собираясь защищаться, потом нервно усмехнулся и опустил, сказал шёпотом:
— Напугал. Это тебе от Веры бутер, с пожеланиями скорейшего очухивания.
— Угу, спасибо, — с усмешкой вздохнул Док, осторожно сел на кушетке, посмотрел на часы, потом на Барта, тихо спросил:
— Шен сказал, на тебя тоже напали?
— Я не уверен, что это было «тоже», — отвёл глаза Барт, пожал плечами, — это могла быть просто месть за то, что я на дуэли победил.
— Где это было?
— На Восточной Площади.
Док поморщился, Барт солидарно вздохнул — там следы не посмотришь.
— Пойду я, меня ждут.
— Иди, — Док вздохнул и встал за бутербродом, лёг обратно и стал лёжа есть, Барт ему завидовал.
Чем больше он думал про Шена и цель своего похода к нему, тем неохотнее шевелились ноги — он не знал, что его там ждёт, но точно знал, что ничего хорошего.
Шен с ним никогда не спарринговал, но со стороны Барт видел его бои, и видел этот удар, во время отработки без противника Шен этим ударом ломал деревянный манекен. Эрик недавно впервые смог это повторить, после Вериного благословения.
Когда он добрёл до кабинета Шена, ему было уже себя так жалко, что хотелось соврать о внезапной коварной болезни и не пойти. Но он пошёл.
Если бы всё то произошло сейчас, он не стал бы вызывать Эрика на дуэль, просто пожаловался бы Шену и смотрел со стороны, что будет. Но всё уже произошло, он вызвал, и отменить это уже нельзя, это будет такой удар по репутации, которого его гордость не выдержит. Он постучал в дверь.
С той стороны была тишина, потом дверь открылась, Шен вышел, окинул его взглядом с большим сомнением, но ничего не спросил, жестом показал идти за ним и молча повёл по коридорам в сторону душевых. Открыл одну из незнакомых Барту дверей, за которой оказалось просторное помещение с колоннами, как в спортзале. Они прошли через пустой зал к дальней стене, состоящей из сплошных маленьких дверей в несколько рядов, на дверях были номера и специальные крепления для листов бумаги, в некоторых креплениях ничего не было, в других был один лист с непонятными буквами, в некоторых таких листов было много, они были густо исписаны почерком Дока.
Шен стал читать эти листы, Барт тоже попытался, но ничего не понял, кроме иногда встречающихся требований ничего не трогать, очень грозных. Шен прочитал весь ряд и пробормотал под нос:
— Неужели Док ни одного не оставил? Я же просил.
Барт посмотрел на него с вопросом, Шен открыл ближайшую дверь и выдвинул из-за неё ящик со свежим трупом молодого мужчины. Труп лежал на животе, а спина была аккуратно разрезана вдоль позвоночника, в позвонках торчали какие-то штыри, соединённые перемычками, выглядело топорно для хирургии, на его сильно не профессиональный взгляд. Он поднял круглые глаза на Шена, Шен вздохнул и ответил:
— Док думает, как Двейна чинить. Эксперименты ставит. — Осмотрел остальные ящики и махнул рукой: — Ладно, возьмём этого, заодно фантазии Дока на прочность испытаем.
Барт пришёл в лёгкий шок от этой перспективы, а потом и в не лёгкий, когда Шен достал из другого ящика металлический крюк на цепи, с первой попытки вогнал его в тело, продел цепь через подвижное крепление на потолке, а потом закрепил в лебёдке на стене, быстро поднял тело из ящика, подвесив вертикально на такой высоте, что казалось, что он стоит. Барту стало окончательно нехорошо от этого зрелища — свежий труп, бескровно-бледный и полностью голый, с ранами от ножа на животе и синяками на ногах и руках, но с целым лицом. Шен закрепил цепь и подошёл к Барту, осмотрел тело, потом Барта, подумал и ушёл к стене, выбрал там несколько ящиков, вернулся и поставил их один на другой перед Бартом, сказал:
