Коннер вышел из фургона на внутренний двор. Дезмонд все еще лежал в машине на больничной койке в окружении медицинской аппаратуры; разматывание клубка памяти отображалось на дисплее в режиме реального времени. Скоро Коннер вернет брата, и они сообща завершат начатое дело.
Он зашел в дом через служебный вход, прошел по заднему коридору, минуя переднюю и прачечную, в пассаж. Рама, в которой прежде находилась фотография Дезмонда и Орвиля, была пуста. Снимок извлекли, отсканировали и показали Дезмонду месяц назад на борту «Кентаро Мару» в надежде подстегнуть его память. Оперативники «Китиона» в поисках улик, указывающих место, где Дезмонд спрятал «Rendition», перевернули весь дом вверх дном. Они ничего не нашли.
Коннер заглянул в обшитый деревом кабинет. В этом месте одиннадцать лет назад его жизнь приняла другой оборот. У него сердце обливалось кровью при мысли о том, сколько для него сделал брат. Дезмонд пытался спасти его, рисковал жизнью, обгорел. А потом действительно спас из мрака, в который превратилось его существование. Коннер отчаянно желал вернуть брата назад.
В наушнике зашелестел голос:
— Зеро, мы слышим треп на каналах связи. Солдаты Х1 ищут своих, пропавших с блокпоста.
— Еду.
Эйвери расхаживала у выхода из пещеры Альтамира, как вдруг зазвонил спутниковый телефон. Удивившись, что тот вообще работал, она ответила, не посмотрев на номер звонившего:
— Прайс.
— Мэм, говорит группа с Остин-авеню. У нас есть новости.
До сих пор группа наблюдения, оставленная у дома Дезмонда, не выходила на связь. Ее оставили на всякий случай. В поисках устойчивого сигнала Эйвери машинально двинулась к выходу из пещеры. В пасмурном ночном небе сквозь тучи просвечивала луна. Девушка прислонилась к деревянному косяку.
— Докладывайте!
— Пять минут назад вход в дом взломали.
— Кто?
— Непонятно. Нарушители одеты в бронекомплекты.
— Численность?
— Четыре фургона без окон и два «хаммера» войск Х1. Пока засекли пять человек. Общее число от пятнадцати до тридцати.
— Снаряжение?
— Судя по тактическому досье, похоже на полевую форму «Китиона».
— Что они делают сейчас?
— Машины стоят во внутреннем дворе. Две — с работающими моторами.
Эйвери помолчала. Оперативники «Китиона» давным-давно обыскали дом. Почему они опять приехали? Через секунду до нее дошло.
— Мэм?
— Я слушаю.
Группа наружного наблюдения невелика — всего три оператора, работающие сменами по восемь часов. Она не сможет взять дом штурмом. Сил не хватит даже на оцепление.
— Пока оставайтесь на месте. Если нарушители уедут, следуйте за ними, соблюдая все меры предосторожности.
— Вас понял.
Она дала отбой и сделала звонок, которого боялась больше всего.
Дэвид Уорд ответил на первом гудке.
— Дэвид…
— Боже мой! Эйвери! Где ты? Что случилось после Оксфорда?
— Лин Шоу не хотела никому выдавать следующий пункт назначения. Послушай, Макклейн находится в США, на окраине Сан-Франциско.
— Откуда ты знаешь?
— Я оставила группу у дома Дезмонда. Мне кажется, Коннер Макклейн сейчас там, с Дезмондом…
— Но точно ты не знаешь?
— Я знаю, что кто-то в доме сейчас точно есть. И причина может быть только одна.
— Координаты в «лабиринте»?
— Именно. Дезмонд — ключ ко всей затее. Без «Rendition» они, как лодка без весла.
— Слишком много допущений.
— Но я права.
Уорд вздохнул:
— Что ты от меня хочешь?
— Захватите дом. Направь побольше людей.
— Ты с ума сошла? Что, если это мародеры?
— Не мародеры. Нутром чую.
Дэвид смягчился:
— Я знаю, как много он для тебя значит, Эйвери.
— Дело не в этом.
— Ну, конечно, — насмешливо сказал куратор, но тут же снова посерьезнел. — Мы его вернем. А ты как? Тебе самой не нужна помощь?
— Нет. Вряд ли «Китион» нас засек. Насчет этого я в виде исключения согласна с Лин Шоу. Чем меньше людей будут знать, где мы находимся, тем лучше. Когда выясню что-то новое, позвоню.
— А я, когда мы его найдем.
Наблюдая в бинокль ночного видения, Юрий увидел, как агент-блондинка засунула телефон под бронежилет и вернулась в пещеру.
Он обернулся к оперативнику «Китиона».
— Начинайте приступ, капитан.
На следующий день Коннер явился пораньше, чему Дезмонд был очень рад. Они несколько часов просидели в кабинете, делясь историями из своей жизни. Хотя они выросли за тысячи миль друг от друга, на разных континентах, с разными родителями, между ними было очень много общего — твердая воля, энергичность и, подчас, упрямство. Оба хлебнули страданий полной мерой и не оправились от пережитого.
Братья ничего не скрывали друг от друга. Каждый делился прошлым без прикрас. Говоря с посторонними, они могли бы изменить кое-какие подробности, сослаться на другую причину или попытаться оправдать свои действия. Однако наедине друг с другом они оставались безоглядно честными, полагаясь на то, что брат не станет судить и не перестанет любить брата, даже зная все его прошлые прегрешения.
