– Заметьте, про радиацию я ни словом не упомянул, – усмехнулся Филин, спрыгивая в яму. Ноги тут же погрузились по щиколотку в неоднородную смесь из снега и глины, так что сапоги оказались как нельзя кстати. – Чивилиха сама сделала вывод. Поэтому совесть моя чиста, никого обманывать не пришлось.
– А если серьезно? Что с радиацией? – Ксения протянула Филину лопату.
– Фон нормальный, – Филин переваливался с ноги на ногу, чтобы занять более устойчивое положение. – Как только к дому приблизились, я счетчиком Гейгера проверил.
Рядом с ямой студенты установили столик и разместили на нем вынутые из ящика приборы и инструменты. Прежде всего, взяли пробы воздуха рядом с воронкой и непосредственно в ней. С помощью анализатора проверили состав: никаких вредных испарений. Затем наполнили пробирки образцами почвы с края кратера, отдельно с его внутренней поверхности, зачерпнули кашицу со дна. Каждую пробирку надписали, плотно притерли пробками и убрали в ящики.
Затем Аркадий, обкопав центр воронки, сделал отверстие пошире, погрузил руки в подтаявшую рыхлую землю и, нащупав камень, вытащил метеорит наружу. Филин взвесил находку на ладони: несомненно, хондрит, тяжеловат – грамм 300, не меньше. Интересно, сколько весил и как выглядел небесный странник во время своего долгого межзвездного путешествия? Сколько потерял, прорываясь сквозь атмосферу Земли? На сколько частей рассыпался и каково общее количество осколков, что добрались в целости и сохранности до поверхности? Есть ли вообще таковые или тот, что лежит на ладони – единственный?
Метеорит имел неправильную форму и был равномерного черного цвета, как кусок антрацита. Космического гостя ждала завидная судьба. После завершения обследования, хондрит выставят в зале музея, под стеклом, сопроводив персональной табличкой. Филин даже знал, как в итоге назовут метеорит – «Островок», в честь деревни, куда тот благополучно приземлился.
Аркадий стер с камня остатки налипшей грязи и заботливо, словно младенца, завернул в заранее приготовленную воздушно-пузырчатую пленку. Выбравшись из ямы, Филин опустил метеорит в специальный контейнер, выложенный по стенкам поролоном. Ксения захлопнула крышку и убрала бесценную находку в ящик.
Студенты быстро сложили оборудование. И, пока Филин высвобождался из оранжевого комбинезона, понесли ящики к вертолету.
Первую часть дороги обратно Ксения «пропустила»: удивительно, но женщина, как только загромыхали лопасти машины, прислонила голову к иллюминатору и моментально заснула. Сказалось напряжение не только последних двух суток, но и целого года: событие, которое Анциферова ждала так долго, наконец, благополучно завершилось. И организм удовлетворенно расслабился. Затем участники экспедиции поменялись местами. Если в вертолете, пока Ксения, не обращая внимания на шум, прикорнула в уголке, молодежь продолжала восторженно обсуждать детали экспедиции, и особенно способ, с помощью которого удалось безвозмездно завладеть камнем, то в самолете студенты дружно задремали, удобно устроившись в креслах пустого салона. А вот Анциферова, наоборот, чувствовала себя бодро и составляла в уме последовательность исследований, которые предстояло провести в ближайшее время.
Соседнее место рядом занял Аркадий.
– Уже можно рассказать, – попросил он Ксению, – откуда вы узнали про дату падения метеорита?
С этим вопросом любопытный Филин надоедал давно. Ксения отказывалась отвечать, ссылаясь на договор о неразглашении, который подписала. Но теперь, когда событие произошло, тайна лишилась ореола секретности.
– Один историк, Тимур Кабиров, копаясь в архиве, обнаружил неизвестную главу из книги, которую написал средневековый астроном Улугбек.
– Насколько помню, – удобно устроился в кресле аспирант, – Улугбек составил звездный атлас. О нем идет речь?
– Верно, – подтвердила Ксения, удивляясь разносторонним интересам молодого человека. – Просчитывая координаты звезд, Улугбек обратил внимание на разреженный метеоритный поток, который с завидной периодичностью пересекается с траекторией движения Земли. Скопление объектов он назвал поэтично Невидимой звездой, имея в виду, что заметить приближающиеся с огромной скоростью, небольшие по космическим меркам осколки невозможно. Текст состоял их нескольких частей. Первая – традиционное, витиеватое в восточном стиле вступление, вторая – перечень дат, которые, как потом удалось выяснить, соответствовали падениям метеоритов. Там же указывался и вчерашний день. Третья часть представляла собой зашифрованный набор из букв и цифр. Кабиров отправился с рукописью в Институт астрономии, правильно предположив: если что-то Улугбек и зашифровал, то оно должно иметь отношение, прежде всего, к науке о звездах. Дальше собрали группу ученых. Помимо востоковеда Кабирова и астрофизика Савелия Гречина в нее вошли Юлия Клепина – палео-вирусолог, супруги Сомовы – археологи, специалисты по древним цивилизациям, я – геолог, метеоритчик и, наконец, Боря Вахрушин – программист, занимающийся построением обобщающих математических моделей.
