В начале июня Генрих III, по рассказу венецианца Морозной, как-то играл в лапту и «чтобы не оставлять игру, сдержал свои природные потребности, что вызвало боль в боку». После приема лекарств у него поднялась температура и он «отказался есть, потеряв аппетит. Кроме того, его вновь начинает беспокоить ганглий у носа, и врачи полагают, что надо будет открыть новый абсцесс на правой руке», — добавляет дипломат. Король пишет об этом случае в постскриптуме письма от 7 июня аббату де Л'Исл. 15 июня Морозини мог успокоить Сенат сообщением о выздоровлении короля: «Его оставили на 4 дня в постели, чтобы не утомлять… Наконец, он поднялся и хорошо себя чувствует, чему немало способствовала новость из Лангедока о смерти маршала Дамвиля».
Правда ли, что в царившей в Лувре атмосфере недоверия Генрих III заподозрил своего брата в том, что тот подослал к нему лакея, который должен был коснуться его затылка отравленной шпилькой? Будущий Генрих IV утверждал по этому случаю, но это было, без сомненья, одно фанфаронство, что король обещал ему назначить его своим наследником вместо своего брата.
Любопытно, что последний, по словам Морозини, с начала болезни короля стал выглядеть совершенно по-иному. «Он стал более сердечным и сдержанным… Так что Его Величество, до болезни стремящийся утвердиться в его отношении, теперь немного успокоился в своих подозрениях», тогда как королева-мать «восстановила большую часть несколько утраченного влияния». Наконец, мудрый венецианец восклицает: «Господь пожелал наложить свой святой крест на все это, так как разногласия между этими людьми хуже войны с гугенотами».
Итак, потребовалось всего лишь небольшое недомогание, как появились спекуляции относительно судьбы короля. По свидетельству того же Морозини, Генрих стал выздоравливать быстрее, узнав о смерти маршала Дамвиля. 8 июня, пишет Л'Эстуаль, «пришло известие (ложное) о смерти маршала Дамвиля». Враги маршала захватили некоего аптекаря, скрывавшегося в Авиньоне и претендующего на то, что он отравил Дамвиля. Кардинал д'Арманьяк и герцог д'Юзэ поспешили распространить новость. Екатерина была сама не своя от счастья, а выздоровление Генриха заметно ускорилось. Смерть такого важного персонажа сильно меняла расстановку политических сил.
Пока новость считали достоверной, оказалась под вопросом судьба маршала Франсуа де Монморанси. Его матери, вдове коннетабля, и жене запретили посещать его в тюрьме. Король, его мать и Бираг собрались на совет и пригласили Мартиньона и Суврэ, которым намеревались передать полномочия Монморанси. Королевский врач Марк Мирон осмотрел маршалов и сказал, что ввиду долгого бездействия Франсуа де Монморанси может умереть от апоплексии. Лишенный своих слуг и офицеров, «ожидая скорого конца», как пишет Л'Эстуаль, он сказал своим людям: «Передайте королеве, что я в курсе ее планов относительно меня. Зачем столько затруднений? Пусть она пришлет ко мне аптекаря канцлера, я приму все, что он мне даст».
Если верить испанским и венецианским дипломатам («Мемуары» Невера, «История» Де Ту), не предполагалось использовать яд. Екатерина сочла момент благоприятным для устранения правителя Иль-де-Франс. Несмотря на колебания Генриха III, Суврэ получил приказ взять четырех солдат из полка дю Гаста, снабдить их полотенцами и задушить Монморанси. Но он не поспешил, и это спасло маршалу жизнь.
16 июня ситуация полностью изменилась. Надзор за маршалом смягчился, ему вернули слуг и разрешили свидания с матерью и женой. Стало ясно, что Дамвиль жив. 16 июня дамы де Монморанси получили от него письма и растрезвонили об этом на весь Париж. Тем не менее некоторое время двор сомневался, так как связь с Лангедоком требовала много времени. 24 июня Генрих III написал Манд ело, правителю Лиона, с просьбой информировать его на предмет слухов о смерти Дамвиля, «о чем я желаю знать правду». В отличие от матери король повел себя более осторожно.
Так же как и король, Дамвиль был болен, но причиной тому было не отравление, а переутомление. Он решил поехать лечиться в Монпелье, где был первый в Европе факультет медицины. Его окружение доказало свою преданность, а прирученный волк даже отказывался от еды во время его болезни. Дамвиль был в безопасности, постоянно оберегаемый своим атлетом Арагоном. Как только больной выздоровел, он сразу взялся за дело: 6 июня он встретился с депутатами, ведущими переговоры в Париже, и созвал ассамблею, чтобы обсудить их результаты, кроме того, энергично продолжал вести военные действия.
