Не в обычаях королей было ходить на мессу «почти каждое утро», даже во время поста, о чем говорит венецианец Морозини 12 марта. Он добавляет, что в эти дни Генрих поехал на охоту на оленей в леса Мадрид и Венсен… «это так непохоже на Его Величество, что многие были удивлены». Менее доброжелательный Зунига подтверждает слова венецианца. Он пишет 18 марта, что «у короля все выходит плохо, и он все же едет на охоту». Генрих развлекался, оставив на время двор. Но, будучи в Париже, он зачастую действовал так, как ему хотелось. Гак, после смерти его сестры Клавдии, любимой дочери Екатерины, он дал в Лувре множество балов и празднеств, тогда как Екатерина отказалась присутствовать на них и оставалась в своих апартаментах. Двору Валуа было свойственна чередование траура и трагедии с радостью и праздником, проходящим в атмосфере любовного соперничества, любимого времяпровождения знатных дам и сеньоров. Молодой король обновлял и молодил двор. Очень скоро, согласно человеческой природе, там сформировалось два лагеря, с большим удовольствием сражавшихся друг с другом. Рядом с герцогом Алансонским держался Бюсси д'Амбуаз, который, как пишет Брантом, на кончике шпаги носил честь своей дамы, в которого была влюблена Маргарита Валуа и который позже заплатит жизнью за любовь госпожи де Монсоро. Другому фавориту королевского брага, Симье, одному из самых элегантных сердцеедов, удавалось очаровывать королеву Англии Елизавету все то время, пока она обменивалась любезностями со своим «лягушонком». Ля Шатр пользовался расположением и короля, и Монсеньора.
В лагере короля были дворяне, по характеру не уступающие сторонникам Монсеньора: мужественный Виллекье, ударивший позднее свою жену в присутствии многих придворных; дю Гаст, известный своей заносчивостью и склонностью к насмешкам; Келюс, блистающий красотой Адониса и заслуживающий звания весеннего цветка, «который никогда не увидит лета»; Сен-Мегрен, ухаживающий за женой молодого герцога де Гиза и умерший от руки посланных им убийц; Можирон, д'Эпернон и, наконец, д'Арк, из которого король сделает герцога Жуаеза и своего названого брата, женив на сестре королевы.
В такой зачастую наэлектризованной атмосфере дуэли были частым явлением. Втянутый в интриги, пишет об этом король Наваррский: «Мы почти всегда готовы перерезать друг другу горло. Мы носим кинжалы, кольчуги, а то и латы, (крытые под верхней одеждой». Далее он прибавляет: «Королю угрожает такая же опасность, как и мне, он любит меня как никогда».
Но если любовная и одновременно военная хроника занимала жизнь двора, то теперь Генрих III вновь почувствовал горький вкус государственных дел. В самый разгар дворовых разногласий появились депутаты Религии. Их приход задержался из опасений, родившихся у гугенотов из-за женитьбы короля, т. к. они решили, что тем самым он сблизится с Гизами. Они выехали из Баля 22 марта и 7 апреля прибыли в Париж. Главную роль среди них играли Жан Лафэн и Гийом Довер, представлявшие принца Конде, так же как Бессон и господин де Приз, представители Гюйенны при дворе принца в Германии. Дамвиль был уполномочен говорить от имени конфедератов. Гийом Рок, правитель Клозонны, от властей Нима, Франсуа де Пон, барон де Мирамбо, капитан де Маре и мэр Ля-Рошели представляли протестантов Запада и Юго-Запада.
