Тем летом многие события служили причиной для волнений короля и его матери. Во время бракосочетания брата королевы прошел слух об отъезде Монсеньора. Екатерина поспешила в комнату сына, нашла его там и отвела в праздничный зал, тем самым прекращая всякие разговоры на эту тему. В ночь с 10 на 11 сентября новое известие: Монсеньора нет у себя. Генрих и его мать бросаются на поиски, созывают Совет, закрывают ворота города. Франсуа был в комнате королевы Наваррской. Оба, как мы помним, сходились в своей неприязни к Генриху III. До того момента герцог Алансонский был в натянутых отношениях с Генрихом Наваррским из-за соперничества в отношении Шарлотты де Сов и успеха, которым пользовались фавориты Монсеньора у Маргариты. Но долго не могли продлиться разногласия обоих пленников, мечтающих о свободе. Лишенная общества Бюсси, королева Наваррская задалась целью примирить своего мужа и брата и вернуть им свободу. Было решено начать с побега Монсеньора. Однако принц посвятил в свои планы госпожу де Сов. Господин де Мартион, предупрежденный легкомысленной женщиной, рассказал об этом королю. Генрих III получил вышеупомянутые сведения 14 сентября. 15-го числа он поговорил с братом. Убедив короля и мать в благих намерениях, Франсуа в тот же день осуществил свой план.
Итак, дав брату и матери необходимые заверения, Франсуа попросил Екатерину разрешить ему выйти днем в Париж и развлечься в компании милых дам. Королева согласилась. Но когда королевская семья собралась за столом на обед, Франсуа не появился. В 9 часов король спросил, почему брат остался в своей комнате и не болен ли он. По окончании поисков стало ясно, что принца нет ни в его комнате, ни в комнате Маргариты, ни у одной из дам, у которых он имел обыкновение бывать. По приказу короля обыскали весь Лувр и посетили все его излюбленные места в Париже. Его не нашли. Убедившись в этом, Генрих III вышел из себя, а все окружавшие его боялись вымолвить и слово. Исчезновение герцога Алансонского вызвало большое волнение при дворе. Сен-Сюльпис и шевалье де Севр, спавшие в комнате Монсеньора, ударились в слезы. Король закрыл городские ворота и созвал на совет нунция и католических послов и даже госпожу Монморанси и ее плененного мужа. Он предупредил Парламент и всех правителей провинции и поручил герцогу де Неверу отправиться в погоню за беглецом, что вызвало смех, так как Луи де Гонзага был хромым,
Герцог Алансонский хорошо подготовился к бегству. С приходом ночи он пришел в свою комнату, завернулся в плащ, закрыв нижнюю часть лица, и был препровожден в предместье Сен-Марсо к жене одного музыканта своего дома, муж которой был в тюрьме. Дом госпожи де Вомени — так звали эту женщину — имел два выхода: у одного из них ждала готовая к отъезду карета. Герцог прошел через дом и сел в карету, она сразу же уехала. Выехав за пределы города, герцог остановил карету в четверти лье от Парижа. там его ждал дворянин из его окружения. Франсуа вышел из кареты, пересел на коня и быстро (крылся из глаз. Через два лье его встретили Гитри, он же барон де Сен-Реми, и некоторые другие дворяне. Однако одно происшествие чуть не провалило успех предприятия. На небольшом расстоянии от Парижа им повстречались два королевских гвардейца. Удивленные скоростью, с которой к ним приближалась группа всадников, они проявили любопытство и узнали герцога. Франсуа понял это и приказал своим спутникам стрелять, так как по приезде в Лувр они могли вовремя предупредить короля. Один из гвардейцев был убит, другой потерял лошадь и добрался до Лувра с большим опозданием, избавившим от опасности герцога Алансонского. Он же продолжал путь, и ему сошло безнаказанным убийство королевского гвардейца. В 10 лье от Парижа, проследовав через Монфор-л'Амори, герцог насчитывал в своей свите от 300 до 400 всадников. Проскакав всю ночь, рано утром он прибыл к Дре. Муниципальные власти передали ему, что с небольшим сопровождением он может войти в город. У ворот он остановился, чтобы выслушать приветственные речи и подобающе ответить на них. Тем временем подошли его 300 сопровождающих. Увидев их рядом, герцог сменил тон, приказал буржуа удалиться и заявил, что обеспечит охрану города. Было 11 часов утра, когда он вошел в Дре, очень довольный собой, но так и не сумевший скрыть под своей небольшой черной бородкой следы притворного недовольства, заметного на всех его портретах. Впервые в жизни у него появилась возможность играть какую-то заметную роль, с которой король будет вынужден считаться. Так с бегством Монсеньора начинался новый период в правлении Генриха III. Он закончится с заключением мира в Болье (6 мая 1576 года), названного миром Монсеньора.
