В отличие от своего брата Карла IX, которого не отвращали жестокие и кровавые развлечения, Генрих III, видимо, никогда не присутствовал на боях животных. Он даже упразднил королевские звенинцы. 21 января 1583 года Л'Эстуаль рассказывает, что, вернувшись в Лувр из монастыря Бон-Ом, «он приказал убить из аркебузы львов, медведей, быков и других подобных животных, которых он имел обыкновение кормить для боев с собаками. И все потому, что ему приснилось, как его раздирают на части и пожирают львы, медведи и собаки». Л'Эстуаль предполагает, что этот сон показывает картину, как короля пожирают бешеные звери Лиги. Д. Додю, конечно, упрекает Генриха в таком истреблении животных. Но он забывает, что согласно представлениям эпохи сны принимались за предупреждение, которым нельзя пренебрегать. Такой впечатлительный человек, как Генрих III, решил, что получил приказ, которого не может ослушаться. В 1576 году король и королева привезли из путешествия по Нормандии «большое количество обезьян, попугаев и маленьких собачек, купленных в Дьепе». Видимо, король не только покупал при случае редких животных, но и давал распоряжения их покупать, о чем свидетельствует его переписка с начальником порта Тальмон. Гак, 5 октября 1577 года он упрекает его в присвоении предназначенного ему груза обезьян. 26 октября начальник порта просил вице-адмирала Пуату объяснить королю, что он не виновен, так как барку с животными разграбили жители Тальмона.
Король хотел иметь редких животных не только для своего удовольствия. Он очень любил их дарить. Гак, 5 июля он пишет Суврэ: «Я отправляю вам говорящего, как меня убеждают, попугая. Однако Лианкур так хорошо выучил язык этой страны, что когда мы прибудем, он будет лучшим знатоком во Франции». (Лианкур был первым оруженосцем короля.) На следующий день Генрих вновь обращается к Суврэ, опять вспоминает о попугае и добавляет: «Я подарю вам обезьяну».
Итак, король лишь разделял общее увлечение редкими животными. И здесь не в чем его обвинить. У Л'Эстуаля в феврале 1576 года мы находим следы этой моды на попугаев. Один попугай был у секретаря короля д'Аттиши, которого он научил называть прево торговцев «вором», откуда родился пасквиль «Попугай и д'Аттиши».
В результате можно сказать, что если Генрих III лишь эпизодически занимался физическими упражнениями, иногда играл в азартные игры, увлекался какое-то время бильбоке, вырезал картинки, любил маленьких собачек и редких животных, то его критикам мало в чем можно его обвинить. На их счастье, склонность Генриха к украшениям и драгоценностям дает им нужный аргумент, чтобы утвердить свое обвинение и подготовить последний штрих, благодаря которому его современники не преминули наброситься на его фаворитов. Но сначала посмотрим, что справедливо в отношении склонности короля к украшениям.
