Из этих записок становится ясно, что Генрих ждал от своих фаворитов подчинения. Для него было совершенно естественно держать их на поводке материальных нужд. Но он удерживал их не только деньгами. В одной из записок он выражает желание восстановить гармонию между приближенными при дворе, где интриги и соперничество возникали постоянно: «Маленький Жаке, Луа (возможно, врач) придет навестить тебя днем. Я не собираюсь заниматься разбирательством этой злой шутки и показал лживость и неосторожность ее авторов. Он очень зол, что поверил всему. И надо его ублажать. Я хочу быть уверенным, что подобных мыслей больше не будет.
Расскажи мне, как все пройдет, и я верну тебе твое хорошее расположение в двойном размере. Малыш, я целую тебе руки и обнимаю». Последняя фраза, очевидно, двусмысленна. По меньшей мере, она доказывает силу чувств монарха. Они ярко проявятся после трагической смерти Келюса после дуэли 27 апреля 1578 года. Раненный 19 ударами шпаги, Жак де Леви умер 29 мая, через 30 дней борьбы за свою жизнь. Генрих настолько отдавался горю, что проявления его можно было сравнить с театральным трауром средиземноморских или восточных народов или с несчастьем обездоленных людей античности. Он приказал захоронить тело Келюса в церкви Сен-Поль (Святого Павла) вместе с другими жертвами боя и возвести в их честь величественные могильные сооружения. Гугеноты говорили о Сен-Поль — «сераль любимчиков». После бегства короля из Парижа горожане разорили мавзолеи фаворитов, в честь которых Генрих просил Амади Жамена, Рассера и Ронсара составить памятные стихи.
