Жан-Луи Ногаре де Ля Валетт родился в центре Гаскони, в замке Комой в мае 1554 года. С 1567 года примерно по 1570 он учился со своим старшим братом Бернаром в коллеже Наварр в Париже. В 1570 году братья вернулись к отцу, Жану де Ля Валетт, ведущему войну против гугенотов. Благодаря господину де Гизу они приняли участие в осаде Ля-Рошель. Затем они снова вернулись в Гасконь. Казалось, судьба благоволит к ним: в сентябре 1574 года король назначил их отца своим генерал-лейтенантом в Гюйенне. По совету последнего Жан-Луи представился королю Наваррскому, и тот принял его в штат придворных. Но к несчастью для молодых людей, их отец неожиданно умирает в сентябре 1575 года. Напрасно молодые Ля Валетт обращались к Гизам с просьбой о преемственности обязанностей отца. Их отказ они не простят никогда. И они остались на службе у Генриха Наваррского. Так в феврале 1576 года Жан Луи помог Беарнцу бежать из Лувра и сопровождал его до Алансона. Но когда король Наваррский стал гугенотом, Ля Валетт предпочел больше не находиться у него на службе. Проведя некоторое время у себя в Комоне, он направился прямо ко двору, не забыв из осторожности взяться за поручение маркиза де Виллара, командующего в Бордо, и маркиза де Руффек, командующего в Ангулеме, передать детальные сообщения о положении в провинциях. Прибыв ко двору, он исполнил поручения Виллара и Руффека. Король был потрясен рассказом и отправил молодого человека к матери. Она же вернула его к Генриху, считая полезным увеличить количество людей, окружавших короля. Однако молодой человек поступил на службу не к королю, а Монсеньору в качестве дворянина его спальни. Это было лучше, чем ничего. В остальном Комон постарался чаще появляться у короля, нежели у нового герцога Анжуйского. К тому же ему удалось одержать победы над сердцами многих фрейлин королевы-матери. Молодой, привлекательный, хорошо одетый и обладающий живым умом, он умел нравиться. Чуть позже, готовясь к отъезду со своим господином, которому было поручено привести в повиновение Ля Шарите и Иссуар, он был приятно удивлен, получив от короля на прощанье 1200 экю.
Для успеха при дворе надо было уметь подать себя. С помощью полученных от короля денег Комон приобрел много новых вещей и среди прочих одну из самых великолепных палаток. Когда армия расположилась лагерем вместе со двором, он поставил ее как можно ближе к палаткам фрейлин королевы-матери. Все были потрясены удивительным зрелищем, и однажды вечером Екатерина показала палатку Комона королю. На следующий день Генрих пошел посмотреть на нее и так беседовал с ее владельцем, что все перестали рассматривать молодого человека как обычного дворянина из Гаскони. Но окончании победной кампании Монсеньора против гугенотов, он перешел в услужение к королю. Среди молодых дворян из свиты Монсеньора Генрих выделял четверых: Можирона, Ливаро, Молеона и Комона. Маргарита Валуа называет их в своих «Мемуарах» «одними из самых честных людей» и сожалеет, что они перешли па службу к королю. Вероятно, именно в это время Комон вернулся к имени Ля Валетт. По окончании почти языческих праздников в Плесси-ле-Тур и Шенонсо он отправился к Иссуару и Вру аж у, при осаде которых проявил себя очень активно и был особо отмечен своими командирами.
Он вернулся в Париж в начале 1578 года. Но как потеснить плеяду молодых людей, составляющих кружок короля, д'Э, Арка, Можирона, Ливаро, Шомберга, Молеона, Сен-Мегрена и особенно Келюса, стоявшего на вершине славы? Ля Валетт прекрасно себя чувствовал в атмосфере двора, полной интриг и ловушек, и вскоре обратил на себя внимание Келюса, в то время, как двор был занят ссорами между домами короля и Монсеньора. Бюсси д'Амбуаз искал ссоры с фаворитами короля, вызывая их гнев прозвищем «любимчики в постели». Последние ответили 1 февраля 1578 года, напав па него, правда безуспешно, недалеко от ворот Сен-Оноре. Атмосфера двора стала невыносимой и для герцога Анжуйского, не оставалось другого выхода, кроме бегства, что он и сделал 14 февраля 1578 года.
