Завершая сравнение между Францией и Россией, давайте рассмотрим относительные масштабы ряда параллельных фактов. В русском Хартленде проживает в четыре раза больше людей, чем на открытой границе, и в двадцать раз больше, чем во Франции, а сам Хартленд вчетверо шире открытой границы. Эта открытая граница не является несоразмерной населению России; чтобы соответствовать военному развертыванию Советского Союза, Германии пришлось существенно увеличить собственную ограниченную силу, дополнив ее менее эффективными частями из оккупированных стран. Однако в одном важном отношении Россия начала вторую войну с Германией, находясь не в лучшем положении, чем Франция, оккупированная в 1914 году; как и во Франции, области наиболее развитого сельского хозяйства и промышленности располагались непосредственно на пути вторжения. Вторая пятилетка наверняка исправила бы эту ситуацию, отсрочь Германия свою агрессию хотя бы на пару лет. Возможно, это одна из причин, по которой Гитлер разорвал пакт со Сталиным в 1941 году.
Но громадные ресурсы Хартленда, не говоря уже о природных запасах Леналенда, размещаются стратегически выгодно. Промышленность быстро развивается в таких местностях, как Южный Урал (стержень осевой области) и богатейший Кузнецкий угольный бассейн за могучими естественными преградами к востоку от верховий реки Енисей. В 1938 году Россия произвела больше продовольствия, чем любая другая страна мира, если судить по объемам пшеницы, ячменя, овса, ржи и сахарной свеклы. В России добывалось больше марганца, чем в любой другой стране. Применительно к производству чугуна и стали Россия соперничала за первенство с Соединенными Штатами Америки и занимала второе место в мире по добыче нефти. Что касается угля, Михайлов утверждает, что ресурсы Кузнецкого и Красноярского угольных бассейнов каждый способны удовлетворить потребности всего мира на 300 лет вперед[225]. Политика советского правительства предусматривала баланс импорта и экспорта по итогам первой пятилетки. За исключением крайне малого числа потребительских товаров страна оказалась способной производить все, что ей требовалось.
Принимая во внимание все обстоятельства, мы неизбежно приходим к выводу о том, что если Советский Союз в нынешней войне победит Германию, он должен стать величайшей сухопутной державой на планете. Более того, он займет стратегически выгодную оборонительную позицию. Хартленд представляет собой величайшую природную крепость на земном шаре. Впервые в истории эту крепость занял гарнизон, достаточный по количеству и по качеству бойцов.
Не стану лицемерить и заверять, будто тему Хартленда, цитадели сухопутного могущества на великом континенте, возможно исчерпывающе осветить в такой короткой статье. Но все же стоит сказать несколько слов о другой концепции, противоположной моей.
В «Касабланке» не так давно прозвучал призыв уничтожить господствующую немецкую философию. Это возможно сделать, лишь омыв тевтонский ум чистой водой соперничающей философии. Предполагаю, что, скажем, в течение двух лет после приказа о прекращении огня союзники захватят Берлин, осудят преступников, установят границы и завершат все прочие хирургические вмешательства, дабы старшее поколение немцев, умирающее в отчаянии и обиде, не смогло заново исказить историю, уже для молодого поколения. Но очевидно, что бессмысленно и даже порочно приглашать в Германию иноземных учителей ради преподавания и прививания теории свободы. Свободе нельзя научить; она дается лишь тем, кто готов ею воспользоваться. Впрочем, загрязненные каналы расчистить достаточно просто, если будут действовать сразу обе силы – сухопутные с востока, из Хартленда, и морские с запада, из североатлантического бассейна. Внушите тевтонскому уму непоколебимую уверенность в том, что любая война, развязанная Германией, окажется войной на двух полноценных фронтах, и немцы сами все благополучно уладят.
Чтобы так случилось, нужно прежде всего наладить эффективное и длительное сотрудничество между Америкой, Великобританией и Францией, причем первая будет обеспечивать глубину обороны, вторая создаст передовой оплот, своего рода новую Мальту[226], а третья станет выступать обороняемым плацдармом. Франция важна не менее двух других государств, ибо морская сила должна по необходимости становиться «земноводной», если желает уравновесить силу сухопутную. Также необходимо, чтобы три перечисленные страны и четвертый завоеватель, Россия, поклялись во взаимопомощи на случай, если возникнет любая угроза нарушению мира, чтобы немецкий дьявол больше никогда не поднял головы и скончался от бессилия.
