Позволю себе покритиковать одно утверждение господина Маккиндера, его слова, будто Россия является наследницей Греции. Она наследовала не Древней Греции, не эллинам, а Византии, последняя же наследовала древневосточным монархиям, переняв при этом греческий язык и отдельные признаки римской цивилизации. Я также хотел бы вернуться, если не возражаете, к тому географическому и экономическому фундаменту, на котором господин Маккиндер построил свою лекцию. Думаю, я бы излагал эту идею несколько иначе. На мой взгляд, имеются не две, а три военно-экономических силы. Если взять древний мир, налицо широкое географическое деление на «степи» внутренних районов, богатые окраинные земли, пригодные для сельского хозяйства, и побережье; соответственно, у нас сразу три экономических и военных системы – во-первых, экономическая и военная система аграрной страны, во-вторых, система прибрежного мореходства, и система степей, причем каждая со своими слабостями и своими преимуществами. Наиболее крепким во многих отношениях являлось окраинное сельскохозяйственное государство. В прошлом мы находим множество великих военных империй – египетскую, вавилонскую, Римскую; у них многочисленные войска, граждане в ополчении и немалые богатства. Но в этих империях обнаруживаются определенные слабости. Собственное процветание или ущербное правление в конечном счете оборачивалось леностью и крахом.
Что касается двух других систем, то применительно к степи военная сила заключалась, в первую очередь, в свободе перемещений, а также в труднодоступности степи для медленных сельскохозяйственных держав. Если вспомнить пресловутые «орды» степняков-захватчиков, лично я не верю в их исключительную многочисленность и в обильное население внутренних районов. Дело в том, что в ту пору, как и сейчас, население степей было малочисленным, но тяжеловесные и медленные воинства попросту не успевали нападать на кочевников, которые находились в постоянном движении. Обычно, пока аграрные государства были сильны, степняки просто-напросто убегали от них, а соперники считали, что победа обойдется слишком дорого. Вспомните, как намучались римские легионы с парфянами[72]; или вот намного более свежий пример затруднений, которые испытывает цивилизованное государство, пытаясь покорить степь: совсем недавно вся британская армия занималась тем, что пыталась усмирить около 40 000 или 50 000 фермеров, проживающих на сухой степной земле[73]. Фотография, которую показывал господин Маккиндер, напомнила мне ту, которую вы все могли видеть несколько месяцев назад, снимок из Южной Африки, повозки, пересекающие реку; если забыть о форме крыши над повозкой, это в точности фургон бурского коммандо. У нас, напомню, возникли те же затруднения, с какими сталкивались все цивилизованные государства, боровшиеся со степняками. Когда цивилизованные державы в окраинных землях слабеют и привлекают небольшие наемные войска на свою защиту, они начинают рушиться, и вот тогда, как мне кажется, вступает в действие степная сила. В ее основе нет серьезной экономической мощи, но именно то обстоятельство, что степняки благополучно укрывались в недоступных пустынях и обрушивались на соседей, когда те слабели, обеспечило степным народам их успех.
Кроме того, существует третья система, ведомая населению морских побережий. Эти люди не могли похвастаться чисто военным могуществом, зато они были чрезвычайно подвижны – вспомним викингов или сарацин, когда те господствовали в Средиземноморье, или елизаветинскую Англию в ее противостоянии Испании на морях. Чем ближе к современности, тем больше перемен наблюдается в сельском хозяйстве и в состоянии былых аграрных государств, которые превращаются постепенно в индустриальные государства. Еще я бы отметил, что многие степные области со временем стали сельскохозяйственными и промышленными. А также примечателен тот факт, что очень редко в истории случается, чтобы какое-либо государство достигало статуса великой державы, оставаясь в рамках одной системы. Тюрки начинали как степняки, которые устраивали набеги на Малую Азию; затем они сформировали регулярную военную силу и оружием создали великую Османскую империю, после чего на некий срок стали ведущей морской державой Средиземноморья. Да и древним римлянам, чтобы одолеть Карфаген, пришлось наращивать морское и сухопутное могущество; вообще, чтобы считаться по-настоящему великим, государство должно сочетать оба элемента силы. Рим был великой военной державой, располагал окраинной областью в качестве оплота и опирался на морскую силу. Мы сами всегда рассчитывали на промышленные ресурсы Англии. Российская империя, которая владеет обширным степным регионом, где больше не осталось прежних степняков, экономически принадлежит к сельскохозяйственному миру, который покорил степь и превращает последнюю в крупную аграрно-индустриальную силу, совершенно неведомую древним степнякам.
