Однажды вечером в одну из таких прогулок он проходил мимо витрины книжного магазина. И увидел книжку, на обложке которой было по-чешски написано: «Как сделать семейную жизнь счастливой». Он заинтересовался, зашел в магазин и взял посмотреть книгу. На её страницах – без тени вульгарности – автор рассматривал весь спектр вопросов семейной жизни – от психологической совместимости супругов до способов интимной близости. Даже приблизительно похожей литературы в Советском союзе отродясь не было, поэтому книжка была немедленно купена. Книга оказалась переведённой на чешский с венгерского – написал её венгр, издавший книгу по всей Европе. А поскольку всё равно нужно было учить чешский, Георгий эту книжку взял и перевёл ещё раз – на русский язык.
Когда закончились полгода, отведённые на стажировку и он приехал домой, в Москву, привезённая из Праги, переведённая на русский и размноженная методом самиздата книжка о семейном счастье немедленно стала в кругу друзей и знакомых бешено популярной. Сейчас бы сказали «стала бестселлером», хотя речь ни о каких продажах, конечно же, не шла. А ещё по приезду домой он проявил снимки, сделанные в Праге. Великолепных художественных фотографий получилась целая пачка.
* * *
Ну и венчал багаж знаний и впечатлений о поездке изученный в бронетанковой Академии метод износа шин с применением радиоактивных изотопов. Из поездки Георгий возвращался почти убежденный в том, что этот метод применить в своей работе не удастся – слишком он масштабен, затратен и трудоёмок. Да и сама технология метода – со сменной одеждой, обувью, деактивацией после работы с изотопами – была попросту нереальна для обычного советского вуза. В стенах МАМИ всё закончилось разговорами, что метод хорош, но, к сожалению, не для нас.
Стало понятно – пора строить свой стенд и перебираться с экспериментальной
частью своей диссертации в стены родного института. А износ измерять не самым современным, но достаточно точным методом – методом взвешивания. Так в московском автомеханическом институте появился стенд-колосс – стенд, который по своим масштабам и продуманности подходил больше не для защиты кандидатской, а для ведения серьёзных работ в каком-нибудь хорошем НИИ.
На одном из заводов, делавшем оборудование для шинной промышленности был найден металлический барабан (на таких барабанах шинники мерили долговечность шин), диаметром около двух метров, а дальше нужно было сделать бетонную поверхность качения, чтобы получить требуемый характер износа. И в этом процессе был ряд трудностей. Первая заливка его бетоном была неудачной – покрытие барабана, но которому должно катиться колесо напоминало швейцарский сыр: в толще бетона – а слой бетона составлял 50 миллиметров – остались пустоты, потому что вибрация, необходимая при заливке бетоном, была недостаточной. Пришлось срубать бетон, причем не повреждая заранее приваренную к остову барабана арматуру. Мирзоев занимался этой «весёлой» работой в паре с Рубеном Кушвидом (как раз после этого они сильно сдружились), а ещё четверо выделенных ему лаборантов играли в сторонке в «козла». Проигравшие шли рубить бетон.
Во второй раз бетоном залили как надо. Но чтобы переместить барабан на
полагающееся ему место, его нужно было поставить вертикально. Закрепили барабан на блок, стали поднимать, но поставить его вертикально не хватило высоты. Автору проекта пришлось встать под угрожающе нависающую бетонную громадину, весом больше тонны, и, толкая плечом, привести его к вертикальному положению. А позже, когда уже поставили готовый барабан, имеющий длину окружности в пять метров, на подшипники, у него выявился явный дисбаланс! Чтобы убрать его, нужно было проточить толщу бетона. Барабан пришлось вращать вручную, что делали пятеро подручных, а сам Мирзоев стоял с другой стороны и кувалдой с закреплённым на ней резцом осуществлял подачу. В результате барабан мог вращаться идеально с линейной скоростью до 80 км/ч.
Получившийся барабан имел диаметр на полметра больше, чем ниишповский. На раме испытательного стенда, помимо самого барабана, устанавливалось привезённое из НИИШПа направляющее устройство, на которое крепилось испытуемое колесо. И ещё
