Так он стал преподавателем на кафедре, чем был очень доволен Фалькевич, приложивший, кстати, к этому много усилий. Но эту радость разделяли далеко не все сотрудники кафедры. Не все были довольны тем, что закончивший аспирантуру Мирзоев остался в стенах института. А не были довольны потому, что запомнили, как однажды молодой аспирант, будучи парторгом, на одном из собраний «со всей заводской прямолинейностью» начал учить их, профессоров и доцентов, как надо вести себя на кафедре и что интриги против заведующего кафедры плести не нужно…
Тем не менее, всё сложилось удачно. Казалось бы, теперь можно заняться
оформлением диссертации. Но в тот момент оказалось, что для кафедры важнее закрытие договоров с АЗЛК и ЗИЛом – и 4 декабря 1964 года Мирзоев улетает в Ялту, испытывать шины для новейших автомобилей Москвич-408 (диагональные или радиальные) и ЗИЛ- 130 (диагональные, радиальные и радиальные со съёмными кольцами)…
* * *
…Стюардесса объявила о том, что самолёт совершает посадку в аэропорту города Симферополь. Колёса коснулись посадочной полосы, стюардесса зачитала погоду… В этот момент пассажиры увидели здание вокзала на котором были написано: «Одесса». В салоне начался легкий переполох, который сумел остановить только голос командира корабля. Оказалось, что вместо посадки в Симферополе, над которым бушевала гроза, самолёт сел в Одессе, где буря только что миновала. Пришлось ночевать в аэропорту с закрытыми буфетами и туалетами, без воды, на раскладушке без матраса и постельного белья – вместе с пассажирами ещё шести симферопольских самолётов. Утром Ту-104 на бреющем полёте за 20 минут долетел теперь уже точно до Симферополя. Но приключения только начинались.
На испытания оставался всего месяц, а погода в Ялте преподносила свои сюрпризы
– днём светило солнце, а ночью часто шёл снег, лужи от которого на влажном морском воздухе долго не просыхали. Но для испытания управляемости нужен был асфальт,
причем сухой – именно поэтому машины оказались в Ялте, где такие условия ещё могли
быть в это время года. С большим удивлением наблюдали посетители домика Чехова, находившегося неподалёку от испытательной площадки, как несколько мужчин в буквальном смысле промокают лужи на асфальте большими мешками. Что отвечал экскурсовод на их вопросы о роде занятия этих взрослых людей, неизвестно.
Для проведения испытаний ЗИЛ-130 на устойчивость при прямолинейном движении пришлось поискать на горном серпантине прямолинейный участок – длиной в один километр. Наконец, такой участок нашли – между Ялтой и Алуштой. Испытания можно было вести только ночью – ведь это была дорога общего пользования, а ездить нужно было, придерживаясь осевой линии и с постоянными скоростями. Поэтому к двенадцати часам ночи Рубен Петрович Кушвид в качестве водителя и Мирзоев в качестве оператора приезжали на место, отстраивали аппаратуру и начинали испытания. После дня, проведённого в промокании асфальта, глаза у испытателей иногда просто слипались.
Ночь, за бортом холод. Оператор в тёмной кабине скрупулёзно настраивает осциллограф, за рулём дремлет водитель. Спустя некоторое время напарник будит его –
«поехали». Проехали часть пути.
- Ты осевую видишь? - спрашивает оператор.
- Вижу, - отвечает водитель.
- А я нет.
В молчании проехали ещё немного. И тут водитель выдаёт:
- Я тоже осевую не вижу!
Остановились, вышли из машины. Оказывается, пока оператор отстраивал аппаратуру, на трассу успел выпасть тонкий слой снега! На этом испытания пришлось прекратить.
Но не только погода усложняла жизнь – Москвич-408 оказался машиной надёжной,
чего нельзя было сказать о ЗИЛ-130. Несколько раз выходило из строя сцепление, отказывали тормоза, «летели» ступичные подшипники… Часто приходилось проверять люфт управляемых колёс, потому что от этого зависели результаты испытаний на управляемость. Для этого колесо машины вывешивали на гидравлическом домкрате. Однажды Мирзоев, покачав рукой вывешенное колесо, крикнул механику:
- Хорош, - имея ввиду, что люфт подшипника в пределах нормы.
Механик понял это по-своему и повернул кран домкрата, опустив ЗИЛ прямо на руку проверявшего. Достаточно долго, используя выпуклые выражения, пришлось объяснить механику, что автомобиль нужно снова поднять. Каким-то чудом обошлось без травмы.
