нужно было придумать, как измерить износ шины. Как это сделать – было самым сложным (и принципиально важным) вопросом.
* * *
В своих ранних опытах Георгий столкнулся с проблемой – так как колесо катается по одной и той же части поверхности барабана, своеобразной дорожке, обе поверхности (и шины, и «дороги») находятся в состоянии постоянного нагрева, а ведь температура шины в пятне контакта с дорогой достигает 150 градусов Цельсия. И мгновение назад оторванные от шины мельчайшие кусочки резины в следующее мгновение оказываются привулканизированными к другой части колеса или к барабану!
Таким образом, чистого износа нет, получается процесс вроде «из пустого в порожнее». В реальных условиях эксплуатации такого нет – там налипанию резины на колесо мешает и перемещение колеса в пространстве, а главным образом – пыль! Именно дорожная пыль обволакивает оторванные частички резины и не даёт им заново приклеиваться к колёсам. Ну а на беговом барабане в испытательном боксе пыли, понятное дело, взяться неоткуда. Так значит, нужно её проимитировать! Здесь Георгию очень пригодился опыт коллег из Чехословакии, полученный во время стажировки. Коллеги из Чехословакии в данном «пыльном» вопросе разобрались досконально – они предлагали подавать в пятно контакта каолин, который и должен был играть роль дорожной пыли, обволакивая кусочки резины при их отрывании от шины и препятствуя их прилипанию к шине обратно. Попытки заменить чем-либо довольно экзотичный каолин (из которого, к слову делается высококачественный фарфор) не увенчались успехом – не нашлось другого порошка природного происхождения с величиной частицы не более одного микрона, как того требовали условия испытаний.
И стенд дополнился установкой, которая при вращении колеса непрерывно
«пылила» в пятно контакта каолином, а также аптекарскими весами, на которых до и после испытания взвешивалось колесо и определялось количество миллиграммов
изношенной резины. В процессе измерялись все силы и моменты, действующие на колесо
при его качении. Кстати, объектами испытаний были как диагональные, так и радиальные шины. И была получена количественная оценка влияния конструкции шины на их износ. Это были эксперименты, проведённые на оригинальном оборудовании и по оригинальной методике, которые до сих про никто не взялся повторить.
Бедный аспирант в процессе исследований настолько «насобачился» менять колёса, что в обычных условиях менял колесо на автомобиле за три минуты.
* * *
Всё это – изготовление, сборка стенда и проведение на нём экспериментов было сделано на одном дыхании, ведь это было то, что Георгий умел – сконструировать, изготовить и запустить. Он познакомился с хорошими людьми, которые помогали ему в этом – порой требовалась даже просто физическая помощь – барабан-то весил тонну, как его установить в одиночку?
Таким образом, экспериментальная часть диссертации была выполнена. В марте 1964 года на кафедре был сделан доклад по проделанной работе, который получил положительную оценку, и диссертация была рекомендована к защите. Вместе с тем было получено распределение на работу в качестве ассистента в МАМИ.
Однако устроиться на работу не получилось – прописка в общежитии вместе с окончанием аспирантуры закончилась. Пока она ещё действовала (до сентября 64-го), его взяли в МАМИ на должность инженера. А потом, находясь в статусе «простого советского безработного», пришлось искать новые варианты. Таким вариантом оказался подмосковный филиал МАМИ в Ликено-Дулёво при Ликинском Автобусном заводе, куда
с ЗИЛа как раз перевели производство автобусов. Нужно было обучать специалистов – в Ликено умели делать фарфор (потому что там находился старейший, ещё дореволюционный фарфоровый завод), а вот автобусы – не умели. Студентам-вечерникам, сотрудникам автобусного завода, нужно было раз в неделю читать лекции. Бабушка одного из знакомых Мирзоева, живущая Ликено-Дулёво, согласилась подтвердить, что он её родственник и прописала их женой у себя в доме. В деле решения этих житейских сложностей нельзя обойти вниманием фигуру Бориса Семёновича Фалькевича. Именно он подписывал необходимые бумаги, искал знакомых и использовал связи, добиваясь, чтобы его сотруднику, дали, наконец, прописку.
