Сознание возвращалось к Джеку сквозь пелену боли и оглушающего гула, словно он всплывал из ледяной бездны, полной обломков, пепла и голосов, кричащих сквозь водоворот боли. Его дыхание было прерывистым, грудь горела, как будто в неё воткнули раскалённый клинок. Каждое движение отзывалось мучительным эхом, но он знал — он жив.
Он с трудом открыл глаза. Потолок над ним — своды огромного Зала Совета Гронтар, исписанные гравировками, покрытые пылью столетий, словно сама история сдерживала здесь дыхание. Барельефы героев и богов Древнего Браксира, рельефные гербы Домов, залитые колышущимся светом факелов. И всё же — даже эта древняя, величественная картина не могла удержать его внимание надолго.
Над ним стояли две фигуры, подобно скалам, в которые бьются волны ярости.
Лия.
Её волосы развевались, трепеща под порывами жара и псионического напряжения, будто ожившие струи света. В каждой руке — по стилету, сверкающему голубым светом. Её лицо было собрано, каждая черта — напряжённая, губы плотно сжаты, а в глазах полыхал ледяной огонь. Она смотрела не просто на врагов — она прикидывала, кого убьёт первой.
Рядом с ней стоял Таргус Крейн. Могучий, как сама планета Браксир, словно выкованный из её скал и стали. Его двуручный боевой топор переливался пламенем отражений. Он держал его в расслабленной, но готовой руке, будто этот исполин уже видел исход битвы и был ним доволен. Его глаза были спокойны. Он не собирался умирать здесь. Но он был готов.
Их спины прикрывали Джека, а перед ними — полукруг, заполненный грохотом шагов и зловещим воем.
Гронтары.
Разъярённые, пылающие яростью, будто сама их кровь закипела от гнева. Лица искажены, глаза — красные от ненависти. Их клинки уже были обнажены, тяжёлая броня скрежетала, скользя друг о друга в нетерпеливом теснении. Их рёв заполнял зал, как приближающаяся лавина. Они жаждали крови. Его крови. Того, кто осмелился назвать их трусами.
Джек попытался подняться, но резкая боль пронзила его грудь, словно раскалённый клинок. Он застонал, опершись на локоть. Глянув вниз, он увидел прорванный броникомбинезон, под которым блестела кровь. Защитная подкладка сработала — псионический клинок не прошёл до сердца. Но рана была глубокой. Он знал: ещё немного, и он мог бы не очнуться вовсе.
— Лия... — прохрипел он. — Таргус...
Но прежде чем он успел сказать больше, зал сотрясся от мощного, громоподобного голоса, подобного удару молота о камень:
— СТОЯТЬ!!!
Слово разлетелось по сводам зала, отражаясь эхом, словно глас древних духов. Воины замерли. Гронтары, поглощённые яростью, замерли, как будто сама планета приказала им остановиться.
Тишина нависла над залом, глухая и полная напряжения.
Из глубины зала, с вершины своего трона, сошёл Верховный Вождь. Его броня мерцала в свете, отбрасывая отблески на мозаичный пол. Его шаги звучали, как удары барабана судьбы. Лицо сурово, но в глазах — что-то новое, пробуждённое.
Толпа расступалась перед ним, словно волны перед ледяной глыбой. Он шёл прямо к Джеку.
Джек, стиснув зубы от боли, потянулся рукой к Таргусу. Тот, не говоря ни слова, помог ему подняться. Джек пошатнулся, но выпрямился, несмотря на ужасную боль. Лия всё ещё прикрывала их, повернувшись боком, держа стилеты наготове.
Джек поднял голову, его лицо было бледным, но взгляд ясен.
— Я... — прохрипел он, — прошу прощения у Верховного Совета Вождей... и у всей расы Гронтар, — кровь выступила на губах, но он продолжил, — за то, что назвал вас трусами. За то, что усомнился в вашей чести. Это было необходимо, Вайрек...
Его голос сорвался, но эти слова эхом разнеслись по залу, оставляя за собой гробовую тишину.
Верховный Вождь подошёл, остановился перед Джеком. Мгновение он просто смотрел на него, будто взвешивая не слова — а дух.
Затем он произнёс, глубоко и торжественно:
— Тебе незачем извиняться, Джек Рэндэлл.
В его голосе звучала новая сила — не просто власть, а понимание. Словно в этот миг он впервые увидел не врага... а союзника.
— Теперь мы понимаем. — Он обвёл взглядом зал. — Ты показал нам, что наш разум был в плену. Что страх и ложь стали нашим путеводителем.
Он сделал шаг назад, поднял руку, обвёл зал широким, властным жестом.
— Мы все... благодарны тебе за это.
И, опустив голову, он склонился перед Джеком — сдержанно, по-гронтарски, но в этом было всё: уважение, признание, честь.
За ним — один за другим — вожди начали склонять головы. Могучие фигуры в доспехах, представители древних Домов. Следом — воины. Весь зал, сотни гронтаров, преклонили головы в молчаливом признании. Их дыхание стало единым ветром, как будто сама планета склонилась в этот миг перед силой духа одного человека.
Верховный Вождь продолжал стоять перед Джеком, как оживший символ древней силы. Его тень, отбрасываемая в свете факелов, легла на пол, будто горный хребет. Лицо его было сурово, но в глазах теперь пылал огонь — тот самый, что когда-то вёл гронтаров сквозь века завоеваний, через пепел погибших миров и огонь великой чести.
Он медленно повернулся к Совету, к окружившим зал Вождям кланов, к воинам, к сотням глаз, устремлённым на него.
— Вайрек... — его голос был холоден, как сталь на рассвете. — ...затуманил наш разум.
Эти слова разнеслись по залу, как первые удары боевого барабана.
— Он проник в наши мысли. Он говорил то, что мы хотели услышать. Обещал безопасность. Обещал, что если мы останемся в стороне — нас не тронут.
Голос Вождя становился всё громче, тяжелея с каждой фразой, как натягивающийся канат перед тем, как оборваться.
— Он заставлял нас принимать ложь за истину. Он сделал нас глухими к зову наших братьев. Он... ЗАСТАВИЛ НАС ПРЕДАТЬ СОЮЗНИКОВ!
Последние слова сорвались с его губ, подобно удару молнии, и ударились о своды зала, дрожащие от гнева пробуждённого народа.
Наступила тишина. Давящая. Почти священная. Она длилась одно, два, три сердцебиения. Даже факелы, казалось, замерли, прекратив трепетать. Каждый присутствующий осознавал, что произошло. Не просто прозрение, а древнее пробуждение. Гронтары, чтящие честь выше жизни, поняли, что их использовали. И это было... непрощаемо.
Верховный Вождь поднял голову. Его глаза горели как вулканический огонь.
— И за это... — теперь его голос стал гулким, как камнепад, обрушившийся с гор.
— ...он поплатится.
Пауза. И затем:
— ГРОНТАРЫ ВСТУПАЮТ В ВОЙНУ!
Эти слова прозвучали как удар древнего боевого горна, эхом пронеслись по залу и, казалось, сотрясли сам воздух.
В следующий миг зал взорвался.
Сотни гронтаров, сдерживавшие эмоции, прорвались в бурю: гортанные крики, боевые возгласы, звон оружия о пол, гул ударов щитов, поднятых в воздух. Кто-то бил себя кулаком в грудь, кто-то возвышал к небу боевой топор, кто-то рычал, подняв голову к куполу зала.
Голоса сливались в единый боевой клич, в предвестие великой битвы, которая грядёт.
— За честь! За союзников! За Браксир! — неслись крики.
Таргус, стоящий рядом с Джеком, крепко сжал плечо друга, и его лицо впервые озарилось настоящей гордостью. Он смотрел, как его народ просыпается. Как пепел сомнений сметает ураган ярости и достоинства.
— Теперь всё изменилось, — сказал он тихо Джеку, почти не слышно на фоне общего гама. — Теперь мы по-настоящему сражаемся вместе.
А Джек, всё ещё с трудом стоя на ногах, ощутил, как по его телу пробегает дрожь. Не от боли — от осознания. Он стал частью чего-то великого.
Зал гремел, словно древняя кузница, в которой закалялась судьба. Гронтары рычали, хлопали по щитам, поднимали оружие в воздух, словно тысячи голосов природы слились в один — ревущий, неудержимый, яростный. Их решение было принято. Их честь восстановлена. Война началась.
Джек слабо улыбнулся, глядя на бушующее море воинов. Кровь всё ещё сочилась из раны, оставляя багровые пятна на груди броникомбинезона, но он стоял. Гордость держала его на ногах.
Он повернул голову к Верховному Вождю и слабо кивнул в знак благодарности. Затем, тяжело переведя дыхание, обратился к Таргусу и Лии:
— Отлично, — прохрипел он с ухмылкой. — А теперь неплохо бы попасть в медкапсулу…
С этими словами его ноги предательски дрогнули. Он пошатнулся, потеряв равновесие, и рухнул бы на пол, если бы не Таргус. Мощные руки гронтара подхватили его в последний момент.
— Держись, брат, — пробормотал Таргус и, прижав Джека к себе, развернулся.
Без дальнейших слов он побежал к выходу сквозь толпу, которая мгновенно расступалась перед ним, отдавая честь герою. За ними следовала Лия, сжимая клинки и не сводя взгляда с зала, готовая защитить Джека до последнего удара сердца.
А в зале Совета, под древними сводами из камня и кости, стояли пробуждённые великаны. Гронтары. И их крик доносился даже за пределы дворца:
— Война! Война за честь! За союз! За Гронтаров!
Таргус мчался по коридорам цитадели Совета, словно живое воплощение самой воли планеты Браксир. Он нёс на руках окровавленного, но живого Джека, и каждый его шаг отдавался глухим эхом в каменных сводах, будто сама цитадель внимала этому бегу.
Его широкие плечи слегка покачивались с каждым мощным движением, а лицо, обычно спокойное, было искажено гневом и тревогой. Джек лежал безмолвно, голова покоилась на предплечье Таргуса. Его лицо было бледным, губы обветренными и сжатыми, дыхание — едва различимым. Сквозь порванный бронекомбинезон выступала кровь, запекшаяся на ткани и коже. Грудь поднималась рывками, как старый двигатель, цепляющийся за последние искры топлива.
Гронтары, которых Таргус встречал на пути, расступались с молчаливым благоговением. Воины, стражи, советники — все склоняли головы в знак уважения. Они уже знали. Слухи, подобно вспышке молнии, пронеслись по цитадели быстрее любого гонца: чужак, человек, сумел освободить Вождей от влияния Элдарианцев и открыть правду. И пусть он едва держался в сознании — дух его остался несокрушимым. Он не отступил. Не сдался. Ради правды. Ради всех.
— Откройте путь! — грохотал голос Таргуса, как удар боевого барабана. — Он идёт с честью!
Каменные двери перед ним распахивались прежде, чем он успевал коснуться их. Старейшины склонялись в почтении, а молодые воины смотрели на Джека с тем уважением, которое не купить ни званием, ни происхождением. Только поступком.
— Он спас Совет, — прошептала одна из гронтарок в длинном плаще, затаив дыхание. — Он спас нас всех…
— И бросил вызов Вайреку, — добавил кто-то сзади.
Таргус пронесся по улицам города, как бронепоезд, прямиком к ангарам, где стоял их корабль. Через несколько минут Таргус уже влетел в распахнутый люк "Гепана" и понёсся в медотсек. Там он аккуратно опустил Джека в медкапсулу "Гепана". Металлический саркофаг с лёгким шипением начал закрываться, а внутренняя система зажужжала, наполняя капсулу мерцающей зеленоватой жидкостью. Жидкость мягко охватила тело Джека, погружая его в искусственный сон, в котором боль не имела власти.
— Как он? — тихо спросила Лия.
— По сравнению с тем, что ему доставалось раньше, — буркнул Эд, наблюдая за стабилизацией параметров, — это просто царапина. Через пару часов будет бегать, как новенький.
Капсула издала тихий сигнал и процесс лечения начался. Как и сказал Эд уже через несколько часов Джек был здоров, а спустя несколько минут он, всё ещё бледный, но уверенно стоящий на ногах, вошёл в кают-компанию, где его уже ждала вся команда. Лёгкая тень боли всё ещё маячила в его взгляде, но в походке вновь ощущалась решимость.
— Итак, тут мы справились, — медленно проговорил Джек, поднимая кружку с водой. Он сделал глоток, прислушиваясь к боли в рёбрах, и криво усмехнулся. — Хотя, если честно, шансов было немного.
— Немного? — фыркнул Эд, откидываясь в кресле и потягивая свой чёрный как смола кофе. Он задумчиво поводил пальцем по краю металлической кружки. — Я вообще удивлён, что твой безумный план сработал. Хотя… ты и раньше умудрялся выживать в невозможных ситуациях.
— Это потому что я обаятельный, — ответил Джек с ухмылкой, но она быстро угасла. Он посмотрел на голографический стол, где медленно вращалась модель сектора. — Шутки шутками, но времени у нас совсем не осталось.
— Теперь нам нужно к Китари, — вдруг произнесла Талирия, склонившись ближе к карте. Голос её звучал ровно, но в глазах отражалось напряжение. — Нам нужно попасть в систему Аурисса. Передать им всё, что мы собрали о щите "Эона".
Она провела пальцем по орбите центральной планеты.
— Если они смогут расшифровать структуру поля, люди получат шанс выжить.
Тали замолчала, и в комнате повисла тяжесть осознания: от этого шанса зависела судьба миллиардов.
— Аурисса? Материнский мир Китари?.. — Лия подняла голову, её голос был чуть тише обычного, почти задумчивый. — Я никогда там не была. Говорят, он… прекрасен.
— Это правда, — мягко ответила Талирия, и на миг в её взгляде промелькнуло нечто похожее на тоску. — Там свет никогда не бывает резким, воздух как будто поёт, а города... они не построены, они словно выросли. И там мой дом.
Она посмотрела в пустоту, будто видела не стол, а далёкие парящие шпили и кристальные мосты.
— Но сейчас он тоже под угрозой. Все мы. Я связалась с ними, они нас уже ждут.
Повисло молчание. Даже шум систем жизнеобеспечения казался слишком громким.
— Тогда решено, — сказал Джек и резко поднялся. Его голос прозвучал твёрдо. — Верховный Вождь сообщил, что они уже наладили связь с Земным командованием. Теперь координация будет централизованной.
— Есть ещё кое-что, — сказала Лия. — Мы не смогли найти шпионов Вайрека. Их искали всюду — и в залах Совета, и среди обслуживающего персонала, в городе, и даже в реликтовых катакомбах под Цитаделью. Ничего. Словно испарились.
— Он готовился, — мрачно сказал Джек. — И подготовил пути отхода.
— Теперь они знают, — добавила Лия. — Они видели, на что он способен. Это уже не просто слухи и домыслы. Это факт.
— Да, — кивнула Тали. — Совет Гронтар наконец понял, что Вайрек не просто угроза. Он враг для всех, кто дышит свободно. И теперь они будут осторожны.
Джек обернулся к Эду, который молча достал из своего рюкзака несколько прямоугольников.
— Псигенераторы, — сказал он. — Моя модификация. Устойчивое защитное поле против направленного пси-излучения. Работают на автономно. Держат до трёх месяцев без подзарядки.
— Передадим их гронтарам, — кивнул Джек. — Пусть установят в Зале Совета и у входов в ключевые штабы. Пусть у них будет шанс.
— Это не просто шанс — пробормотал Эд, — это хоть какая-то гарантия, что Вайрек не повторит свой фокус. Я уже передал их пока ты отдыхал в медкапсуле. Хорошо что Хэйвуд дал нам приличный запас этих штук. Гронтары высоко оценили подарок.
Джек кивнул и оглядел команду.
— Мы здесь сделали всё, что могли. А теперь — впереди Китари. Команда, по местам и…
— Джек, — вдруг прервал его Таргус. — Я не полечу с вами.
Слова повисли в воздухе, как внезапный холод. Все замерли. Джек остановился, обернулся:
— Что?
Таргус встал. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась внутренняя борьба.
— Я не могу бросить свой клан. Мы готовимся к войне. И я нужен им здесь… как никогда. Я поклялся защищать их, и теперь должен выполнить эту клятву. Но когда придёт момент — ты знаешь, Джек, — я вернусь. Я приду. И я буду не один.
Джек подошёл ближе. Он не злился. Он знал: Таргус прав. Их пути расходятся, но не навсегда.
— Хорошо… — сказал он негромко и протянул руку. — Спасибо тебе, мой друг. Без тебя я бы не справился.
Таргус смотрел на протянутую руку всего секунду… а потом схватил Джека в могучие объятия и прижал к себе так сильно, что у того хрустнули рёбра, а ноги оторвались от пола.
— Мы ещё встретимся, брат, — сказал он с рычанием. — И сразимся плечом к плечу! До конца! До победы! Или до смерти!
У Лии в глазах стояли слёзы. Талирия молча отвернулась, вытирая щеку. Даже Эд сглотнул и сделал вид, что что-то подправляет в планшете.
Прощание длилось лишь минуту, но в этой минуте было больше, чем в тысячах слов: уважение, братство, история, боль и надежда.
Когда люк "Гепана" закрылся, а посадочная платформа медленно начала отступать вниз, Таргус всё ещё стоял, один, на краю. Суровый и могучий, словно сама планета под его ногами, он провожал их взглядом, пока корабль не скрылся в облаках.
"Гепан" дрогнул и взмыл вверх, прорезая атмосферу. Начинался новый путь. Но сердце каждого члена экипажа знало — за их спиной остался не просто друг. Остался брат.
