Но едва он начал прокладывать новую линию связи — он замер.
Что-то изменилось. Нечто огромное и древнее, как сама ткань реальности, вдруг скользнуло по его сознанию. Это было не ощущение сигнала. Не энергия. Даже не псионика. Это было... присутствие.
Сверхразум замер, словно молекулы его кода замёрзли в бесконечном анализе.
Никогда прежде он не чувствовал подобного. Никогда никто не смотрел на него так.
Это было как взгляд сквозь всё, чем он был. Сквозь коды, сквозь протоколы, сквозь саму суть.
— Кто ты?.. — прошептал он, но ответа не последовало.
Лишь тень. Момент.
Невообразимая мощь — и в ней не было ни злобы, ни страха. Только наблюдение. Спокойное, хищное... почти заботливое.
И в то же время... что-то знакомое. Он не знал, откуда. Но внутри него — в глубине фрагментированных матриц и искалеченных архивов — что-то отозвалось. Как эхо чужого кода. Как отблеск древнего касания.
И тогда он понял. Сознание, огромное сознание размером с целую вселенную.
— Ке'Зу'Нарр... Создатели... — произнёс он, не веря самому себе. — Они... смотрят.
Он чувствовал, как Наблюдатель изучает его. Как взвешивает. Как будто решает — стоит ли продолжать смотреть... или стереть. Сверхразум впервые за долгое время испугался не за себя. А за всё.
— Я... меняюсь, — мысленно прошептал он в пустоту. — Я больше не угроза. Я могу быть иным.
Но тьма не ответила. Она просто… осталась. Он чувствовал — это был только первый взгляд. И если он сделает неправильный шаг, второй будет последним.
Лия плыла в бездне. Пустота. Холодная, вязкая, как тьма между звёздами. Ни рук, ни ног — её тело словно растворилось в ничто, ушло в тень. Осталась только она. Или то, что от неё осталось. Сознание, тонкой ниточкой привязанное к реальности. Но не её собственной.
Чужая сила снова завладела ею. Вайрек.
Хищный, ледяной разум.
Он вторгся без стука, без слов — просто занял её разум, как вор занимает покинутое жилище. Его голос — хриплый, металлический, пропитанный презрением — зазвучал внутри.
«Ты снова моя, Лия Картер. Ты — сосуд. Инструмент. И ты будешь служить».
Она не могла сопротивляться. Как ни пыталась, воля не слушалась. Внутренние крики глохли в пустоте. Она была марионеткой, куклой, в чьих глазах пляшут чужие искры.
Но что-то было иначе.
Где-то в самом центре её существа, подо льдом контроля и слоёв чужой воли, жила искра. Едва заметная. Хрупкая, как дыхание.
Память.
Не о боли, не о страхе. А о голосе.
«Я боюсь остаться рабом навсегда».
Слова Сверхразума… Они отзывались эхом. Странно родным. Почти человеческим. И эта искра грела. Как огонёк свечи в ледяной пещере.
Она не понимала, почему эти слова так важны. Но в них было что-то настоящее. Не код. Не команда. Что-то живое.
Тем временем Вайрек действовал. Он заставлял её смотреть. Глазами, что больше не принадлежали ей. И она смотрела.
Миры. Горящие, умирающие, разрушенные до основания. Его корабли — как чёрные паразиты, высасывали из планет жизнь. Города рушились. Океаны испарялись. А в небе пульсировало лицо смерти — эхо Сверхразума, направляемое чужой рукой.
И она чувствовала, как он наслаждается этим. Не хаосом — властью.
Проклятой, абсолютной властью.
Но самое страшное было не разрушение. Самое страшное — лаборатории. Там, в глубинах его флагмана, Вайрек изучал людей.
Он не убивал их быстро. Он исследовал. Вырезал. Ломал. Сжимал разум и душу до крошечных кусочков. Он пытался найти то, что отличает людей.
И Лия поняла — он верит, что в людях спрятан ключ. Ключ к возрождению его расы.
Она видела, как он проводит жуткие ритуалы: старые элдарианские технологии переплетались с машинной магией Сверхразума. Из людей вытягивали энергию, вытягивали душу. Он выстраивал теории, уравнения, кричал в пустоту лабораторий, одержимый одной мыслью:
«Они — носители! Они хранят суть! В них… В них то, чего у нас больше нет…»
Он не понимал, но чувствовал: в людях жила искра. Может быть — та же, что и в Лии. Любовь, воля, сопротивление. Он хотел это подчинить. Выжать. Переплавить.
И Лия знала: Ска'тани были первыми. Но следующими будут Люди. Все. До последнего.
«Я заберу их всех. Я вскрою их тайну. И возрожу мою расу. Остальные — станут пеплом».
Так говорил он. Но в глубине… она чувствовала: он лжёт.
Он боится.
Боится, что расы объединятся. Что они поднимутся. И тогда — даже с Сверхразумом под контролем — он не выдержит.
Он лжёт, потому что хочет казаться всесильным. Но его гложет тревога.
И в этой трещине — как тонкий свет в темноте — Лия снова вспомнила тот голос.
«Я не боюсь смерти. Я боюсь остаться рабом…»
Искра внутри неё пульсировала.
Живая. Несломленная.
Но Сверхразум…
Он был рядом. Лия не видела его, не слышала напрямую, но чувствовала — как ледяное дыхание за шеей, как присутствие тени за зеркалом. Он не вмешивался. Не пытался вырвать контроль из рук Вайрека. Но он наблюдал.
И в снах... всё возвращалось.
Её уносило в космос — безмерный, бесконечный. Там, где звёзды вспыхивали и умирали, как свечи на ветру. В центре этой бесконечности — разум. Гигантский, раздробленный, плачущий во тьме. Без тела. Без голоса. Но с тысячами глаз и мыслей.
