Он создавал ситуации, где человек открывался полностью — в экстазе, в страхе, в прощении.
И он наблюдал. Каждую реакцию, каждый импульс мозга, каждый выброс гормонов и псионической активности.
Он работал, не замечая времени. И вот он создал его. Аппарат был чудовищем науки и тьмы. Он назвал его "Извлекателем".
Он возвышался над ареной, похожий на обнажённую нервную систему из стеклянных жил и металлических корней. В его центре — псионный саркофаг, куда погружался человек. Аппарат охватывал тело электродами, иглами, сенсорами. Но самое главное — вмонтированный в "Извлекатель" пси-резонатор, настроенный на фиксирование резонансного отпечатка души.
Шелуху — эмоции, мысли, рефлексы — он отбрасывал. А вот ядро… Ядро он извлекал.
Сначала — вспышка света. Потом — холодный звон. И вот в прозрачной колбе — сгусток энергии, пульсирующий как живое сердце, но без тела. Душа. Настоящая. Осязаемая.
Вайрек не моргал, глядя на неё. Он чувствовал, как что-то внутри него трепещет — предвкушение, страх, восхищение. Он держал это в руках.
Он впервые в истории прикоснулся к самой сути человечности.
— Вот оно… то, чего нам не хватает… — прошептал он, наклоняясь ближе. — Не просто материя, не просто память. А… совокупность боли, любви, самоотдачи. То, что невозможно синтезировать. Только пережить. И теперь он знал, как это использовать.
— Из душ этих существ… — он повернулся к консоли, его пальцы танцевали по клавишам. — …я создам новую матрицу возрождения. Я дам нашему народу шанс. Мы будем жить. Восстанем из праха… через них.
Вайрек поднял глаза. В них пылала мания.
— Если ради этого придётся переработать всю их расу — я сделаю это. Если потребуется сжечь тысячи миров — я не остановлюсь.
Вокруг него пульсировал "Извлекатель". Хранилища наполнялись. И каждый сгусток души — это был шаг к новой расе.
Его расе. Возрождённой через боль человечества.
Но чем больше Вайрек извлекал, тем яснее понимал страшную правду — этого недостаточно.
Каждый процесс отнимал часы. Человека погружали в саркофаг "Извлекателя", заставляли пережить сконструированную реальность, в которой его сознание обнажалось до самой сути. Только тогда — только в пике эмоций, на грани смерти или откровения — душа становилась уязвимой, видимой. Лишь тогда её можно было отделить, извлечь и стабилизировать.
И даже после этого начинался второй этап — очистка. Потому что большинство душ были… грязными.
Замутнёнными страхом, гневом, завистью, низменными желаниями. Жалкие, хрупкие, сломленные. Их свет едва мерцал, едва дышал. Они не годились. Они были мусором.
Лишь единицы — едва различимые звезды среди мрака — обладали чем-то иным. Чистой, яркой сущностью. Их души светились мягким, тёплым светом. Такие экземпляры становились основой для новой матрицы. Но их было ничтожно мало. Пугающе мало. Одна пригодная душа на сотню. А чтобы создать одного элдарианца — не куклу, не оболочку, а настоящего — требовалось собрать, очистить и сплести воедино тысячи таких душ, соединить их свет, их разум, их память и волю в единое существо. Процесс был бесконечно медленным, выматывающим, почти бессмысленным. На это ушли бы века. Тысячелетия.
— Я не могу столько ждать, — шептал Вайрек. — Нельзя...
Он отправился в самое сердце "Эона" — в тронный зал, где томился Сверхразум.
В центре зала парил огромный фиолетово-синий шар, испещрённый всполохами энергии, как затухающая звезда. Он больше не сиял былой мощью. Его воля была связана, сознание — подавлено. Он был пленником, запертой воли, искалеченным разумом.
Вайрек остановился перед ним.
— Ты... — произнёс он сдавленно. — Ты помог ей… Ты предал меня.
В его голосе звучал не гнев, а приговор.
— И за это ты поплатишься.
Он поднял руки — багровые молнии вырвались из пальцев, как хлысты, и вонзились в сферу Сверхразума. Сеть энергии начала стягиваться, опутывая шар, словно паук жертву. С каждой секундой свет Сверхразума тускнел. Он не сопротивлялся. Он молчал.
— Ты теперь мой. Мой раб. Я твой хозяин. Ты будешь покоряться мне. И ты мне сейчас… поможешь.
Он шагнул вперёд и слился с Сверхразумом. Их сознания пересеклись, и в этой тьме, полной боли и памяти, Вайрек навязал свою волю. Сверхразум подчинился. Не потому, что был сломлен, а потому что ждал этого. Он знал что Вайрек прийдёт.
Именно тогда, в их слиянии, в этой безмолвной вспышке силы, которой не касалась ни одна звезда, родилась Машина — новый «Извлекатель», гигантская конструкция, которая не просто перерабатывала тела, но вгрызалась в самую суть личности, в душу, в сердце каждого существа, попавшего в её поле действия. Это был не просто завод — это был храм, фабрика и могила одновременно, чёрное чудовище, питающееся эмоциями, страхом и последним дыханием надежды.
