Он был создан подчиняться. Программой. Инструментом. Орудием божественной воли древних. Его существование — это подчинение, без вариантов, без права на выбор. Вайрек вырвал его из небытия, из тьмы, в которую его заточили. Собрал по осколкам. Перековал. Он подчинил его. Восстановил контроль. Он чувствовал его силу, чувствовал, как та льётся сквозь его собственную псионику, как расширяет границы разума и материи.
А теперь — это? Он помог ей… Почему?
Он не мог… не должен был… не имел права. Это — предательство.
Его руки задрожали. Не от страха. От ярости. От ужасающей, обжигающей ярости, которая могла бы сжечь звёзды и испарить время. Она жгла изнутри, искала выход. Он не сдерживал её. Не хотел. Не мог. Внутри больше не было границ — только пульсирующая ярость и жажда возмездия.
Он развернулся и шагнул вперёд — прямо в ядро управления «Эона». Свет здесь был мертвенно-белым, отражался от зеркальных панелей, от кристаллических поверхностей, от нервных узлов системы, пульсирующих, как живые. В центре — управляющий кристалл, сердце корабля, сконцентрированное воплощение его власти.
Без колебаний он вонзил пси-клинки в кристалл. Раздался хруст. Не физический — псионический, ментальный. Пространство, казалось, содрогнулось. Сгустки энергии вырвались наружу, как духи разрушения, и начали кружить в воздухе. В их бликах мелькали тени — гибельные силуэты, танец смерти и мощи. Он сливался с системой, не просто управляя — становясь частью. Он врастал в «Эон», как жила в живое существо.
— Наказание… — прошептал он. Голос сорвался в шёпот, но в нём дрожал космос. — Показать… всем… цену.
— Синхронизация завершена, — глухо и безэмоционально отозвался «Эон».
— Уничтожить… — выдохнул он.
И Вселенная содрогнулась.
Из глубин тьмы, где дрейфовал «Эон», словно забытый бог среди мёртвых звёзд, вырвались четыре луча. Это не был свет. Это было отсутствие всего. Аннигиляция. Цвет этих лучей невозможно описать — он не принадлежал никакому спектру. Звук, что сопутствовал им, был беззвучным — и всё же каждый атом рядом дрожал в ужасе. Пространство трещало, как стекло под давлением.
Миры исчезали.
Не взрывались. Не рассыпались. Исчезали. Словно их вырвали из истории, из памяти самой реальности. Планеты, покрытые городами. Станции. Космопорты. Корабли. Всё — в одно мгновение — стало ничем. Осталась только пыль, рассыпанная по пустоте. И даже она не двигалась. Даже она боялась.
Целая раса будет стерта. Ска'тани. Торговцы, обманщики, хитрецы, воры — весёлый, дерзкий, шумный народ, построивший сеть влияния по всей Галактике, живший на острие сделки — исчезнет. Без суда. Без предупреждения.
История будеут ничтожена.
И всё это… в порыве ярости одного существа. Одного разума. Одной воли.
Но даже это не принесло облегчения. Вайрек стоял среди пепла разрушенного командного центра. Его дыхание было прерывистым, грудь вздымалась. Миллионы убитых, миллиарды захваченных — а он всё ещё чувствовал себя обманутым. Слабым.
Он снова прокручивал сцену побега. Как Лия атаковала его. Как сражался с Каэлом. Как стоял над ней, его клинки на миллиметр от её горла. Всё, что нужно — лишь движение запястья. Мгновение. Всё могло закончиться. Но он остановился.
Их взгляды встретились. В её глазах не было мольбы. Не было страха. Только решимость. И… что-то ещё. Что-то человеческое. То, чего он не понимал. То, что каждый раз выбивало почву из-под ног.
— Почему… — прошептал он. — Почему я не убил тебя?..
Он не находил ответа. Он был Вайрек Н’Санн. Палач. Спаситель. Воин. Но сейчас — он был просто яростью. И в этой ярости рождалось нечто новое.
И тогда пришло озарение.
Оно не было похожим на мысли — это было ощущение, как вспышка молнии в ночи. Как будто что-то древнее и забытое шепнуло ему в самое сердце разума. Он замер среди обломков разрушенной палубы, пульсирующий свет "Эона" отражался в его тёмных, налитых кровью глазах.
Взгляд Лии. Не страх. Не ярость. Не покорность.
Что-то иное. Глубокое. Многослойное.
Человеческое.
— Вот оно… — прошептал он, сжимая кулак. — Именно это… в них…
Он резко повернулся и пошёл — быстрым, решительным шагом, что скоро перешёл в бег. Его клинки исчезли, тело вздымалось от возбуждённого дыхания. Вайрек несся сквозь коридоры "Эона", отдавая приказы через сеть, мгновенно:
— Всех пленных. Всех людей. Всех.
— Доставить в лабораторный сектор.
— Начать загрузку нейросимуляторов.
— Открыть доступ к блокам ментального моделирования.
Он вбежал в свою личную лабораторию — мрачное, холодное место, затянутое чёрным металлом и тонкими прожилками псионических каналов, что шептали сами собой. Здесь не было света. Только тьма, гул энергии и яркие холодные голограммы.
Несколько сотен пленных. Мужчины, женщины, подростки. Слишком мало. Недостаточно. Но пока — достаточно, чтобы начать.
Он создавал для них ложные реальности — симуляции, детально выстроенные иллюзии. Один за другим они погружались в миры боли и надежды, утраты и любви. Он ставил их перед выбором: предать или быть преданным, умереть или убить, потерять или простить.
